Выше только звезды

– Гарик, вообще-то – я в Покровске, но если у тебя все так серьезно и безотлагательно, то я отменю встречу и немедленно вернусь в Тарасов.

– Спасительница ты моя, конечно, все серьезно! Если можешь поменять планы, то очень прошу тебя – поменяй и побыстрее приезжай к моей конторе.

– Гарик, но мне ехать до тебя больше часа, а если я попаду в пробку, то и того больше. Рабочий день уже закончится.

– Ничего, Танюша, я тебя дождусь в любом случае.

– Хорошо, я попробую договориться с человеком, хотя это так неловко… Чтобы получить у него свидетельские показания, мне пришлось выдернуть его из очень приятной компании, он упирался, но я настаивала.

 – Я беззастенчиво сгущала краски. – Даже не представляю, как теперь с ним разговаривать. Ладно, будь что будет, ради тебя, Гарик, я на все готова!

– Танюша, если у тебя все получится, я для тебя звезду с неба достану, ограню ее в платину, встану на одно колено и преподнесу тебе ее в дар в бархатной коробочке. – Надо было отдать Папазяну должное, он умел красиво врать.

– Хорошо, будь на связи.

Я выждала немного и перезвонила Гарику через пару минут, расписала в цвете, как сложно мне было дать отбой фигуранту моего нового расследования, а потом сказала, что выезжаю в Тарасов.

– Золотая моя, ты вдохнула в меня жизнь! Как подъедешь к конторе, позвони, – попросил он.

– О’кей, – ответила я и повернула ключ зажигания.

Через час с небольшим я уже была на месте и телефонировала:

– Гарик, это я. Выходи!

– Танюша, посмотри, пожалуйста, рядом случайно не стоит белый «Опель Агила»?

Я огляделась по сторонам:

– Да, стоит.

– Солнце мое, а ты могла бы выйти из своей машины и походить перед входом в райотдел туда-сюда? – попросил Папазян.

– А это еще зачем?

– Надо, краса моя, очень надо! Я скоро все тебе объясню.

– Ну ладно, – ответила я и вышла из «Ситроена».

Откровенно говоря, просьба Папазяна показалась мне странной. От нее так и веяло каким-то подвохом. Тем не менее я стала фланировать по улице, поглядывая то на часы в мобильнике, то на «Опель» с тонированными стеклами, то на вход в райотдел.

В тот момент, когда в дверях появился Гарик, из «Агилы» с необыкновенной прыткостью выскочила полная женщина постбальзаковского возраста и рванула в его сторону с криком:

– Георгий Мартиросович, можно вас на минуточку?

Он сделал вид, что ничего не слышит, повернулся к дамочке спиной и демонстративно простер руки ко мне.