Все вернется

Выйдите из помещения, не положено тут посторонним…

– А мы не посторонние, – сказала я, – Юлиана, где кабинет главврача?

Мы зашагали по коридору в сторону, куда указала моя подруга.

Регистраторша вылетела из-за своей перегородки и рванула к нам со скоростью спринтера. Она встала перед нами и раскинула руки, как птица в полете:

– Не пущу! Сказано вам: нельзя сюда!

– Да почему нельзя? Мы что, террористки?

– А кто вас знает, может, и террористки! И к тому же вы в грязной одежде.

– Да?! – удивилась я. – Ну хорошо, тогда пригласите главврача к нам, мы с ней здесь, в фойе, поговорим.

– Не приглашу, – стояла на своем страж порядка, – все равно Ангелина Романовна не выйдут, а я еще и нагоняй получу!

Я начала объяснять, что мы никому ничего плохого сделать не хотим, только поговорим с главврачом. Но в это время из ближайшей двери вышла еще одна женщина в белом халате и спросила:

– Что тут за шум? Семеновна, чего они хотят?

– К Ангелине Романовне прут, скандалят, уж не знаю, как их и выпроваживать…

– А зачем ты с ними вообще разговариваешь?

– Так я думала, они – из райздрава… Я сейчас милицию вызову, – пообещала нам женщина, – или вы сами уйдете?

Мы покинули роддом и вышли на крыльцо.

– Может, здесь подождем твою главврачиху? – спросила я.

– А толку-то? Вот увидишь, не захочет она с нами разговаривать.

– Но попробовать стоит, раз уж мы сюда пришли.

Мы встали в сторонке и заняли наблюдательный пост. Вскоре стали выносить малышей. Родственники, приехавшие встречать мамаш с детьми, кидались к открывающимся дверям с букетами цветов и коробками конфет. Они обменивали все это на свертки в голубых и розовых одеяльцах и, счастливые, шумные, уезжали домой.

Юлиана смотрела на них с завистью.

– А мне отдали чей-то трупик в рваной пеленке и целлофановом пакете, – мрачно сказала она.

Примерно через час, когда разошлись все встречающие, на крыльцо вышла высокая дородная женщина в черном пальто. Юлиана кинулась к ней.

– Ангелина Романовна, вы меня помните? Я у вас лежала…

– Я не могу с вами разговаривать, мне некогда, – холодно отрезала та и зашагала по тротуару.