Все о мужских грехах

Она курила тонкую сигарету, вставив ее в длиннющий янтарный мундштук, так что удивительно, как она ничего не подожгла до сих пор, и маленькими глотками пила шампанское.

– Здравствуй, Татьяна! – по-простецки заявил с ходу Андреев. – Проходи! Садись, где удобно!

Его фамильярность меня, откровенно говоря, покоробила, но я не стала возражать – он обещал хорошо заплатить, так что и потерпеть можно, – прошла и села в большое и глубокое кресло около его стола. А он между тем продолжал:

– Ты, говорят, куришь, так что кури! – и спросил: – Пить что будешь?

– Если можно, сок какой-нибудь похолоднее, а то жара на улице, – ответила я.

– Да! – вздохнул он. – Погодка, будь она неладна! Если и дальше так пойдет, то погорит у крестьян весь урожай к чертовой матери! – И остановившейся около дверей горничной сказал: – Слышала? Ну так принеси!

Горничная послушно кивнула, и через две минуты около меня уже стоял большой запотевший стакан апельсинового сока, от которого у меня даже заломило зубы.

Андреев же встал, достал из бара-холодильника бутылку водки и тарелку с солеными помидорами и снова сел. Плеснув себе щедрой рукой полстакана, он выпил водку в один прием, смачно вгрызся в помидор так, что сок брызнул, а потом закурил сигарету без фильтра «Тамбовский волк». Я тоже закурила и, понимая, что это была увертюра, приготовилась слушать, но он все молчал. Наконец он глухо сказал:

– Я, Татьяна, ненавижу о помощи просить! Сам всего в жизни добился и на поклон ни к кому не ходил!

– Я тоже предпочитаю всегда обходиться своими силами, – согласилась я.

 – Но бывают обстоятельства, когда…

– Вот именно! – буркнул он. – И приперли меня эти самые обстоятельства под самое под не могу! – он чиркнул ребром ладони по горлу, потом откашлялся и начал: – У нас есть сын Ванька! Ну полный расп… – тут он осекся, откашлялся и поправился: – Разгильдяй! Школу кое-как закончил и в мединститут захотел поступать! Говорил я ему, что из него врач, как из меня пианист, а он уперся – в белом халате ему, видите ли, походить захотелось! Ну, поступил я его туда, а он, паршивец, и полгода не проучился! Выгнали его за прогулы! Нашлись там такие же, как он, лоботрясы! И стал Ванька называть себя Джоном… Тьфу! Я же его в честь своего отца назвал! Надеялся, что он таким же стоящим человеком станет! Ну вот ты скажи мне, Татьяна, чем имя Иван плохое?

– Прекрасное русское имя, – согласилась я.

– Вот и я о том же! – раздраженно сказал он.