Всем назло

Когда Буцаев улыбался, волосы топорщились более упрямо, чем тогда, когда его лицо находилось в расслабленном состоянии. Но на этот раз продемонстрировать окружающим, насколько он доволен жизнью, удавалось в меньшей степени, возможно, из-за того, что ему пришлось пережить в недавнем прошлом.

Второй из присутствующих здесь, Синицын, представлял собой антитезу Буцаеву. Худощавый, с прямыми коротко остриженными волосами, с продолговатым лицом. По внешности этого человека можно было сказать, что жизнь радовала его гораздо меньше.

Все трое были уже явно подшофе.

– Вечер поздний, – прокомментировал физическое состояние всех троих Капитонов. – Много было работы, поэтому мы решили немного расслабиться... Вам мартини, коньяк, виски, может быть, водки? Есть сухие и крепленые вина...

– Спасибо, я за рулем.

Капитонов вопросительно посмотрел на своих товарищей. Буцаев быстро кивнул:

– Водки, – и его бокал был незамедлительно наполнен «Смирновым».

Синицын пить отказался.

– Как я понимаю, вы уже приступили к делу, Таня. Может быть, есть какие-нибудь результаты?

– Пока ничего существенного, дело оказалось более запутанным, чем я предполагала. Слишком много людей и много интересов. Сегодня я бы предпочла послушать вас. Возможно, у ваших товарищей есть какая-то информация, которую вы вчера мне не сообщили.

Первым откликнулся толстяк Буцаев:

– Какая уж там информация! Мы со всеми живем мирно.

– Паша, а я тебе говорю, что если мы возьмем в руки автомат, то не только выйдем из правового поля, но и разрушим всякие моральные устои. Не знаю, как там у тебя, а у меня они еще остались, – возразил Синицын.

– Понятно, – отмахнулся Буцаев. – А вот он взял и вышел. Из этого поля.

– Пока еще ничего не доказано. Надо все десять раз проверить. Для этого мы и пригласили Татьяну.

– Ты послушай, кому нужна была его смерть? Почему Илья? Почему не Витька? Он же у нас возглавляет финансовую структуру, – продолжал Буцаев.

– Типун тебе на язык, – откликнулся Капитонов.

– Может быть, все дело в личной жизни Салтыкова? – сделала предположение я.

– Я извиняюсь, Таня, за то, что сейчас скажу...