Вранье высшей пробы

Вероятно, Любовь Сергеевна уже успела предупредить о произошедшем наводнении своего супруга по телефону. Этого маленького, с непропорционально длинными конечностями человека я изредка встречала в подъезде и всегда при общении с ним отделывалась лишь вежливым приветствием. Кажется, на этот раз так легко мне отделаться не удастся. Но хозяин едва глянул в нашу сторону, поставил тяжелый портфель на пол и скрылся в комнате.

– Толя! – недоуменно возопила жена, двигаясь за ним вслед. – Ты что не видишь, что происходит в нашей квартире?

Более всего ее возмутило безразличие мужа, хотя элементы наступившей разрухи просто бросались в глаза.

Любовь Сергеевна рьяно переключилась на своего благоверного, а я тем временем отперла дверь.

– Куда это вы? Подождите! – тут же преградила вездесущая женщина мне дорогу.

Анатолий, облик которого в сером джемпере и такого же цвета брюках, был слишком невыразительным, возник в дверном проеме и хриплым тусклым голосом проговорил:

– Мама умерла.

– Что? Кто? Чья мама? – увлеченная разрешением совсем другого рода проблемой, не поняла его вначале Любовь Сергеевна.

– Моя мама, – уже жестче повторил он, раздраженный непониманием жены. – Ксения Даниловна Делун.

На сей раз, ошеломленная новостью, соседка прикрыла рот рукой и округлила глаза.

– Я, пожалуй, пойду, – решила все-таки настоять я на своем уходе и благополучно ретировалась.

Да, вот так иногда чужое горе бывает кому-то на руку. А то неизвестно, сколько еще времени я проторчала бы в этой, затопленной мною, квартире.

– А я хотел уже идти тебе на подмогу, – произнес, увидев меня на пороге кухни, Григорий, заканчивавший мыть посуду.

– Где ты взял воду? – спросила я устало, присаживаясь на табуретку.

– У тебя полна ванная воды, – невозмутимо ответил он мне, ставя последнюю тарелку на место.

– Вода, вода, кругом вода… – вспомнились мне строчки из песни, и я, закрыв глаза, опустила голову на руки.

Несмотря на утомление, я все же успела заметить, что полы успешно вымыты, а палас из зала куда-то исчез.

Как впоследствии оказалось, Григорий вывесил его сушиться на лоджию. Гришка являл собой образец мужчины во всех отношениях. Именно о таком грезили в своих мечтах большинство женщин. А я, ради его всевозможных достоинств, готова была простить ему медлительность и несколько флегматичное отношение к жизни.

– Пошли, – Гриша вытер руки о полотенце, и, повинуясь его мужскому началу, я поплелась за ним в комнату.