Вприпрыжку за смертью

«Прав был парторг! – мелькнула у меня в голове столь неподходящая для трагической ситуации легкомысленная фраза. – Не надо было мне туда заходить! Как, однако, мудро подчас распоряжается судьба!»

А фраза эта была из старого советского анекдота, который мне в свое время настолько понравился, что я употребляла ее по отношению ко многим возникающим в моей жизни ситуациям.

Анекдот был такой: парторг завода съездил за границу, допустим в Париж. По возвращении на родной завод его обступают в курилке работяги и начинают выспрашивать, видел ли он стриптиз.

Это сейчас, господа, подобное зрелище чуть ли не в каждом ночном клубе, а для домоседов – по телевизору за полночь. А вот раньше… Впрочем, что там объяснять, вы и так все прекрасно помните.

– Видел, – признается парторг, которого так и подмывает рассказать.

– Ну и что же это такое? – проявляют естественный интерес рабочие.

– Садишься за столик, – начинает свой рассказ парторг, – тебе коньячок приносят, ананасы на закуску, ты сидишь, ешь-пьешь в свое удовольствие, а перед тобой на сцене женщина раздевается.

Тут парторг ужасается, – да что ж это я говорю! Я же идеологический работник! – и строгим тоном заканчивает свой рассказ:

– Какая гадость!

Хмурый рабочий приходит домой, требует, чтобы его дородная женушка налила ему стакан водки, дала соленый огурец и разделась бы перед ним. Та, поломавшись, соглашается. Работяга выпил залпом водку, схрумкал огурец.

– Прав был парторг, – говорит он наконец. – Какая гадость!

…Я встала на ноги, отряхнула юбку, подобрала отлетевший в сторону пакет со столь дорогой для меня машинописью. Опершись о ствол дерева, я чуть поранила руку – осколки долетели даже до моего укрытия и впились острыми иглами в кору дуба.

– Однако! – покачала я головой, вынимая из ладони крохотный кусочек стекла. – Еще бы немного, и наблюдать бы мне сейчас за происходящим откуда-нибудь сверху, в бестелесном состоянии.

Я вернулась к месту происшествия. Кругом уже суетился народ. Люди, выскочившие из машины, отчаянно кричали что-то в свои мобильники, беспомощно глядя на развалины стеклянной пристройки. А из каменного блока высыпали работники «Ромашки».

Это были преимущественно женщины, одетые в разнообразную униформу – повара в белом, посудомойки – в синем, мелькали черные халаты уборщиц.