Вприпрыжку за смертью

– Аня Головатова моет посуду в кафе «Ромашка», потому что это я ее туда устроила, – не без гордости проговорила Маша.

Блестящий ответ!

Это похоже на анекдот про путешественников на воздушном шаре. Они заблудились, сбились с курса и кричат идущему внизу человеку:

– Где мы находимся?

Человек смотрит вверх и очень точно отвечает на поставленный вопрос:

– Вы, дорогие господа, находитесь в корзине воздушного шара…

– Она же дите, жизни не знает, – уверенно говорила Маша, отпивая чай глоток за глотком.

Мы переглянулись с тетей Милой: оказывается, дочки миллионеров конфликтуют со своими родителями не только в американских детективах.

Очевидно, проблема отцов и детей не зависит от степени обеспеченности их родителей, и чада – хоть из бедных семей, хоть из богатых – будут по-прежнему отстаивать свое право на самостоятельность, независимо от времени и места проживания.

– Ну и как же Ане у тебя жилось? – участливо спросила тетя Мила.

– А че? – пожала плечами Маша. – Нормально. Мамка с папкой в запое целый месяц были, так что не мешали особенно. Это когда они трезвые, то начинают разговоры всякие про жизнь. Но это редко. А когда запой – то они не буйные, пьют и спят.

– И как же теперь у Ани будет складываться жизнь? – спросила я. – Отца ее вчера убили, верно ведь? А если ей грозит опасность, то ей нельзя продолжать работать на прежнем месте.

– А то! – немедленно согласилась со мной Маша.

– А себе-то зачем?

– Так у нас после взрыва давешнего на учет закрылась администрация, – пояснила Маша. – Опять же – реконструкция. А нас – на улицу.

– Яснее ясного, – кивнула я. – Ну что же, с работой разобрались, хотя и не совсем. А где находится Аня? Что она сейчас делает?

– Я ж говорю – боится она, – твердила мне Маша. – Спрятала я ее.

– Место-то хоть надежное? – спросила я без особого энтузиазма.

– А как же! – гордо ответила Маша. – В погребе у меня сидит.

Я скривила губы. Мне не нравилась ни Маша, ни то, что она говорила, ни то, как она говорила, ни ее действия по отношению к Ане.

– Творило кирпичами завалила, никто не найдет, – уверенно продолжала Маша.

– И долго она там сидит?

– Долго, – озабоченно отозвалась девушка. – А ей долго нельзя. Там сыро, а она больная. Вот я к тебе и пришла со своей бедой.

Я вздохнула.