Вперед и с песней

Представляете, если в Тарасове вспыхнут эпидемии чумы, сибирской язвы и желтухи одновременно? Вы можете себе такое представить, а?

– Средневековье какое-то, – пробормотала я, смутно вспоминая про костры, на которых сжигали зачумленные трупы, какие-то особые телеги с колокольчиками, куда их собирали по городу, и еще что-то, прочитанное в книгах или увиденное когда-то по телевизору.

Но почему-то мне никак не удавалось перенести эти картины на улицы своего Тарасова, не хватало воображения.

И вообще – ужастик какой-то, причем с самого утра!

– Значит, вы хотите, чтобы я провела расследование дела о пропаже ваших пробирок вместе с вашим… товарищем?

Я чуть было не сказала – «сумасшедшим товарищем», но на ходу несколько сбавила обороты.

– Вот именно, – кивнул Адам Егорович. – Именно этого я и хочу от вас, дорогая Танечка. И еще – чтобы дело это от начала до конца осталось исключительно между нами.

– А вам известно, что у меня не районное отделение милиции и работаю я только за большой гонорар? – спросила я своего клиента напрямую.

Честно говоря, я приготовилась уже к тому, что сейчас Адам Егорович начнет громко и долго возмущаться и стыдить меня за то, что я не хочу бескорыстно спасти родной город от чумы, сибирской язвы и от какой-то еще не менее ужасной заразы. А потом он непременно толкнет речь про патриотизм, припугнет, что я сама, все мои родственники, знакомые, знакомые знакомых тоже в скором времени могут «зачумиться» или «заязвиться», или даже «зажелтиться…» И на этой ноте мы с ним преспокойно расстанемся.

Что-то не очень мне хотелось ввязываться в эту заразную историю – и других дел хватает!

Но Адам Егорович только торопливо запустил руку в свой бездонный портфель, выудил оттуда толстую пачку долларов и молча положил ее передо мной на стол среди своих бумажек.

– Вот, – сказал он. – Здесь должно хватить на все. Дело слишком серьезное, чтобы нам экономить сейчас и торговаться.

– Понятненько, – сказала я, с интересом разглядывая пачку купюр и пытаясь прикинуть, какая это примерно сумма.

– О, не сомневайтесь! – улыбнулся Адам Егорович трогательной беззубой улыбкой. – Некраденые. В нашей лаборатории нам очень, я бы даже сказал, неестественно много в обычном понимании платят. Еженедельная оплата в валюте. Причем сумасшедшие надбавки за риск, за секретность, постоянные премии за удачные опыты.