Вперед и с песней

Точнее, пропали три небольших специальных контейнера. В одном из них были микробы инфекционной летроспирозной желтухи. Во втором хранились палочки Bacillus anthracis – говоря простым языком, это возбудитель сибирской язвы. А в третьем – pestis…

– А это еще что?

– Чума, – просто объяснил Адам Егорович и замолчал.

– Как? Настоящая чума? – поразилась я, мигом забыв о своих наблюдениях за минутной стрелкой.

– Ну да, та самая, – кивнул Адам Егорович. – О которой я не стал вам подробно рассказывать, чтобы сэкономить драгоценное время.

Хотя тема – интересная и обширная, в каком-то смысле – мой конек!

– Конек? Погодите… Вы хотите сказать, что работаете в лаборатории, которая как раз занимается всей этой заразой?

– О, не только этой! – мигом оживился Адам Егорович, словно я действительно затронула его излюбленную тему. – Не только, Танечка! У нас хранятся еще и вирусы малярии, так называемой трехдневной лихорадки, а также – отдельно – особой тропической малярии плюс вирусы так называемой лихорадки денге и прелюбопытнейшей желтой лихорадки.

Лично я потратил несколько лет на подробное изучение лихорадки долины Рифт. Но это, так сказать, больше в порядке хобби, по личному побуждению и по зову сердца. Случаи этой интереснейшей лихорадки зафиксированы пока только в Кении. Но, заметьте, в России я был одним из немногих, кто переболел этой болезнью из-за неосторожного обращения с вирусом.

Он бросил на меня интригующий взгляд.

– Если вас интересует более подробно спектр деятельности нашей лаборатории, то должен обратить ваше внимание, что мы, Танечка, занимаемся также изучением бруцеллеза, высеваем палочки туляремии, вирусами кори, а особенно гриппом – отдельно вирусами А и Б… Да мало ли! Но исчезло только то, что я вам перечислил.

Самые опасные в общепринятом значении вирусы. И мне понятно почему.

– Почему? – тупо спросила я.

После обзора Адама Егоровича о деятельности его лаборатории у меня вдруг почему-то резко зачесалось сразу во всех местах. Уж не лихорадка ли какая-нибудь на меня перескочила? И какое-то странное покраснение возникло на ладони… Вроде бы утром, до того как касаться бумаг на столе, его определенно не было.

– Потому что тот, кто украл наши пробирки, был осведомлен, что именно надо брать. И я точно знаю, что это сделал сотрудник нашей лаборатории Валентин Валентинович Лепесточкин. Он вчера ночью исчез с этими тремя контейнерами в неизвестном направлении. И я хотел бы, чтоб вы его разыскали.