Вперед и с песней

Вообще-то задавать ему сейчас такой вопрос было все равно что спрашивать слепого: видел ли он, что его товарищ тоже начал испытывать проблемы со зрением? Или спросить глухого, не кажется ли ему, что его дружок несколько туговат на ухо?

– О да! – наконец выдохнул Адам Егорович. – О да! В последнее время Валечка начал вдруг очень много говорить не только о том, что касается нашей работы. А все больше про жизнь – пересказывал все, что только слышал, даже взял с меня слово после восьми вечера ни слова не говорить о работе.

– О чем же вы разговаривали?

– Например, Валечка пересказывал, о чем в очередях говорят, разные жизненные истории. В том числе – и про любовь. Я даже узнал, что однажды он тайно сходил в кино – нашел у него в кармане билет с оторванным контролем. Старому дураку нужно было уже тогда серьезно поговорить с человеком, принять срочные меры безопасности в соответствии с инструкцией под грифом двадцать девять дробь пять. Но всему виной моя проклятая мягкотелость. И вот теперь приходится за нее расплачиваться.

– Что-то не пойму: при чем здесь кино? Вам что, и в кино ходить разве нельзя? – удивилась я невольно.

– Что вы? Что вы? – снова замахал обеими руками Адам Егорович. – Ни за что! Ни в коем случае нельзя! Мы подписывали контракт, где все эти пункты очень строго оговорены.

– А в театр? В рестораны? В кафе?

– Да нет, о чем вы говорите! – удивился моей наивности Адам Егорович. – Никакой напрасной траты времени. Ни часа! Мы должны уметь полностью концентрироваться на своих исследованиях и не делать никаких отступлений.

Это записано в условиях контракта. За это нам платят такие деньги, которые любой директор крупной фирмы может назвать зарплатой астрономической.

– Погодите, а… женщины? – никак не хотела я отставать от своего сверхсекретного клиента.

– Ах, женщины, женщины, – грустно улыбнулся Адам Егорович. – Этот деликатный вопрос мы с Валечкой старались всегда обходить, хотя в последнее время он все чаще после восьми вечера пытался вызвать меня на подобные разговоры.

Но в условиях контракта есть четкий пункт, где сказано, что сотрудник лаборатории АБЖ-60 должен на три года отказаться от любых контактов с противоположным полом. Как на подводной лодке, понимаете? Как будто мы отправились в плавание и выполняем при этом важнейшее стратегическое задание. Что же тут непонятного?

– Но… это как-то дико. Жестоко, – пробормотала я, вспомнив, сколько удовольствия доставила мне нынешняя ночь, проведенная с Сергеем.