Вождение за нос

– А какое лекарство принимал Витольд Модестович? – спросила я, показывая ампулу.

– Странно, я не видела, чтобы он вчера принимал лекарство, – не ответив на мой вопрос, заговорила о другом Элеонора Наумовна. – Обычно супруг делал это на кухне. Я вскрывала ампулу, выливала содержимое в ложку, и он запивал водой. Понимаете, он очень боялся, что осколок попадет ему в ложку. Такое однажды было, поэтому Витольд Модестович доверял исключительно мне… Ой, Танечка, да у вас кровь, сейчас прижжем йодом. – Гробовская полезла в аптечку.

Но потом вдруг застыла перед открытым ящиком.

– Что случилось? – испуганно подскочил к ней Валерий.

– Лекарство… Понимаете, в воскресенье вечером я сама спускалась на улицу за лекарством, потому что супруг принял последнюю ампулу. У нас внизу круглосуточный киоск. А сейчас я посмотрела на коробку – она запечатанная, ее никто не открывал… Но ампула-то…

Я не тяну на предсказательницу, но дело запахло убийством. Убийством антиквара. Не могу сказать, ради чего оно было совершено, возможно, из-за той же самой Мары, но то, что старый антиквар был убит, совершенно определенно.

Выходит, предсказания верных и никогда меня не подводящих «косточек» сбылись в который раз.

– Элеонора Наумовна, прошу вас, сядьте. Вам, наверное, покажется диким то, что я сейчас скажу, но… Вашего мужа вчера убили.

Тишина, возникшая после этой фразы, длилась по меньшей мере целую минуту. Но она показалась мне вечностью, за которой уже ничего не последует. Тогда я снова заговорила…

– Я возьму на себя смелость предположить, почему такое могло произойти.

Как один из вариантов – статуэтка Мары. Она стоит больших денег и, кроме того, является общепризнанным раритетом. Да и в остальном – у вашего мужа было много всего, из-за чего его могли убить. Поэтому, поймите, очень важно, чтобы вы сейчас вспомнили каждую мелочь.

Я снова вернулась в кабинет и продолжила его осмотр. Нашлись еще две любопытные вещицы – записная книжка и перчатка. Оба предмета лежали недалеко от рабочего стола Гробовского, упав за одну из его панелей.

– Так, а это чье? – спросила я вдову, вставая с пола и демонстрируя добычу.

– Перчатка Игоря, – ответила она сразу. – Он заходил вчера и снимал перчатки. Я хорошо это помню, и вообще он всегда так делает. А вот про записную книжку не знаю.

Обе улики последовали, так же как и осколок, в пластиковые пакеты. Люблю порядок во всем.

Больше в кабинете делать было нечего – все, что можно, я уже проверила.