Внимание, смертельный номер!

– Светлана Михайловна, приготовьте нам… Вы что будете, Татьяна Александровна, чай или кофе? – обратился он ко мне.

– Кофе, – сказала я и добавила: – Сахара не нужно.

– Светлана Михайловна, два кофе без сахара, – проговорил в трубку Елизарьев.

Минут через пять секретарша вошла в кабинет с подносом, на котором стояли две кофейные чашечки, кофейник, нарезанный лимон в розетке и шоколадные конфеты.

«Когда же она успела? Кофе, скорее всего, растворимый», – подумала я.

Но я ошиблась. Секретарша сварила отличный кофе, почти так, как я люблю.

– Светлана Михайловна обладает каким-то секретом, у нее всегда получается отменный кофе и за считаные минуты, – сказал Елизарьев. – Наверное, сказывается долгий стаж работы: начинала она работать еще у моего дяди, от которого я и унаследовал бизнес. Светлана Михайловна понимает меня с полуслова, что очень важно для работы.

Я кивнула и сделала еще один глоток.

– Я слушаю вас, Георгий Борисович, – сказала я, ставя чашечку на стол.

Елизарьев отпил кофе и тоже поставил чашку на стол.

– Татьяна Александровна, как я уже сказал в нашей с вами предварительной беседе по телефону, жених моей дочери, Владислав Владимирович Расстрельников, был убит два дня назад.

– Георгий Борисович, полиция только-только начала работать, – заметила я. – Так быстро у них и не могло появиться даже подозреваемых. Возможно, еще и эксперты далеко не все материалы следователям предоставили. Все это не так быстро происходит, как в фильмах показывают, – пожала я плечами.

Елизарьев помолчал.

– И все-таки… У вас репутация человека, которому под силу любые дела. А мне спокойствие дочери дорого. Да и вообще… когда убивают кого-то, кто мог войти в нашу семью… становится неспокойно. Я бы очень вас просил, Татьяна Александровна, взяться за это дело… – Мужчина снова сделал паузу.

– Георгий Борисович, расскажите, пожалуйста, поподробнее, где произошло убийство и каким образом его убили, – попросила я.

– Да, сейчас я все вам расскажу. Значит так, Владислав работает… работал в цирке. Он гимнаст. Точнее, был им… да. У него был уникальный номер благодаря его поистине феноменальным способностям. Знаете, такой человек-каучук. Он так владел своим телом, что мог складываться чуть ли не втрое или даже вчетверо. Нет, я не преувеличиваю, это на самом деле так.