Семья вурдалака

Вот и шнурок еще болтается!

Руневский в самом деле увидел шнурок от колокольчика, которого прежде не заметил, и в то же время понял причину своего испуга. То, что он принял за Дашу, был портрет Прасковьи Андреевны, а когда хотел взять ее за руку, схватил жесткую кисть шнурка, и ему показалось, что он держит костяные пальцы скелета.

Но он с нею разговаривал, она ему отвечала; он принужден был внутренне сознаться, что истолкование его не совсем естественно, и решил, что все виденное им – один из тех снов, которым на русском языке нет, кажется, приличного слова, но которые французы называют «cauchemar».

Сны эти обыкновенно продолжаются и после пробуждения и часто, но не всегда, бывают сопряжены с давлением в груди. Отличительная их черта – ясность и совершенное сходство с действительностью.

Руневский отослал лакея и приготовился уснуть, как вдруг лакей опять явился в дверях. Пионы на его носу уступили место смертельной бледности, он дрожал всем телом.

– Что с тобой? – спросил Руневский.

– Воля ваша, – ответил он, – я не могу ночевать в этом этаже и ни за что не войду опять в свою комнату!

– Да говори же: что в твоей комнате?

– Что в моей комнате? А то, что в ней сидит портрет Прасковьи Андреевны!

– Что ты говоришь! Это тебе показалось, оттого что ты пьян!

– Нет-нет, сударь, помилуйте! Я только хотел войти, как увидел, что она там, сердечная; прости меня, боже! Она сидела ко мне спиной, и я бы умер со страха, если б она оглянулась, да, к счастью, я успел тихонько уйти, и она меня не заметила.

В эту минуту вошел слуга Руневского и сказал дрожащим голосом:

– Александр Андреевич, здесь что-то нехорошо!

На вопрос Руневского он продолжал:

– Мы было поговорили с Яковом Антипычем, да и легли спать. Вдруг Яков Антипыч мне говорят: «Ваш барин звонит!» Я, признаться, засыпал, да к тому ж Яков Антипыч не совсем были в пропорции, вот я и думаю себе, что им так показалось; перевернулся на другой бок да и захрапел. Чуть только захрапел, слышу – кто-то «шарк, шарк», – да как будто каблучками постукивает.

Я открыл глаза, да уж не знаю, увидел ли что или нет, а так холодом и обдало; вскочил и пустился бежать по коридору. Теперь уж как прикажете, а позвольте мне ночевать где-нибудь в другом месте, хоть на дворе!

Руневский решился исследовать эту загадку. Надев халат, он взял в руку свечу и отправился туда, где, по словам Якова, была Прасковья Андреевна. Яков и слуга Руневского следовали за ним и дрожали от страха.