Вечный сон Снегурочки

 – Найди любую свою фотку и сооруди из себя первую бабу на деревне. Ну, поняла – двойной подбородок, конечно, не рисуй, но сделай похожую на тебя женщину в теле. Справишься? Дадим фото Андрею, он покажет, какой ты якобы была раньше.

– Гениально, – похвалила я. – Тогда решили – ты извещаешь Мельникова, делаешь нам паспорта, неплохо бы и какое-нибудь врачебное заключение. Ну, что у меня не все в порядке с головой. Надо упечь меня в больницу как можно быстрее – а то я что-то переживаю за Казакову. Не ровен час, подозрения ее бабушки подтвердятся, и мы получим еще один труп.

На этом мы распрощались, оставив в кофейне недопитые кофе и чай.

На улице разбушевалась метель, и я, выскочив из такси, постаралась как можно быстрее преодолеть расстояние от дороги до своего подъезда. Колючий, точно тысяча иголок, мелкий снег все-таки успел сделать свою подрывную работу – мое лицо было истыкано ледышками, а в капюшон намело целый сугроб отвратительной холодной массы. Все-таки зиму я на дух не переношу, особенно такую противную.

Ткнув кнопку электрического чайника, я сразу же приступила к сборам. Еще одна неприятная обязанность, которую я ненавижу с детства. Может, поэтому по доброй воле редко покидаю родной Тарасов. Даже перспектива оказаться на теплом морском курорте не способна вдохновить меня на складывание вещей в чемоданы. Поэтому я всегда придерживалась правила французов: съешь лягушку утром. То есть сперва разберись с самыми невыносимыми для тебя делами и только потом расслабляйся, сколько душе угодно.

Я не планировала прописаться в лечебнице надолго – пожалуй, мне с лихвой хватит дней пяти, ну максимум недели. Зависит от того, насколько запутанная в больнице обстановка. Но я уверена – еще не появился на свет тот преступник, который заметет следы преступления так, что я его не раскрою. Чем сложнее дело, тем лучше для меня – обожаю адреналин, ощущение близкой разгадки тайны и щекочущей нервы опасности. Как бы поудачней выразиться?… Это делает мою жизнь насыщенной и яркой, и я ни за что не променяю ее на серую повседневность.

Я достала с антресолей большую клетчатую сумку, пошвыряла в нее одежду, которая может мне пригодиться. В больнице я лежала только в детстве, с какой-то пустячной операцией. Помню только, что по палате ходила в удобном спортивном костюме и тапочках и от скуки читала книжки. Сейчас-то мне явно не придется бездействовать и плевать в потолок, но должна же я взять с собой нечто, чтобы скрасить тоскливые больничные вечера.