Весь в папу!

И улыбнулась.

* * *

В дверь постучали. Я оторвалась от чтения и крикнула:

– Открыто!

Робкий попался посетитель. Вместо того чтобы открыть дверь ногой и появиться на пороге с сакраментальным: «А вот и я!» – он повторил робкое царапанье. Я поняла, что без моей помощи он не обойдется. Спрыгнув с кровати, я подошла к двери и распахнула ее.

За дверью стоял Виктор Степанович Алексанов собственной персоной. Он подал знак сопровождающей его мрачной физиономии, выглядывающей из-за плеча. Физиономия выражала крайнее неодобрение моей, не вписывающейся в его мировоззрение фигуры.

Уж и не знаю, что подозрительного в моей простодушно-обаятельной внешности. Но вот не внушаю я гоблинам глубокого чувства симпатии… А жаль.

Кстати, при виде вышеназванного джентльмена на пороге моего бунгало я и сама остолбенела. Не каждый день к тебе в загородную резиденцию такие гости приезжают. Высокий гость огляделся. Кажется, он и сам был растерян.

– Добрый день, – поздоровался он. – Так вот вы какая, знаменитая Танечка Иванова!

Мне очень захотелось поинтересоваться, какая же я.

– Здравствуйте, – я все-таки решила быть вежливой.

– А я к вам по очень деликатному дельцу, – он подобострастно улыбался. Видимо, его дельце было весьма жизненным, раз он отыскал меня в дачных проулках.

– Позволите войти?

Я кивнула.

Он прошел внутрь, оглядел скромную обстановку моего убежища с недоумением, – думаю, особенно его поразило полное отсутствие в доме мраморных колонн. Сел на диван и продолжил:

– Меня, Танечка, изволят шантажировать.

Он выразительно помолчал, явно ожидая моих уверений в том, что это меня не обеспокоило.

Я сегодня решила побыть врединой, и ожидаемых заверений он не получил.

– Я, Танечка, как и все люди, слаб и грешен, – повинился он некстати. – И некоторые мои слабости засняли. А теперь требуют денег.

– Сколько? – мрачно поинтересовалась я.

– Десять тысяч долларов, – вздохнул он, разведя руками.

– Так заплатите, – безжалостно посоветовала я.

Он удивленно вытаращился на меня. Я вела себя непредсказуемо. Но мне не нравился Виктор Степанович Алексанов. И я ничего не могла с собой поделать.

Впрочем, когда я поняла, что он готов расплакаться от моей жестокости, я сжалилась.

– Ну, хорошо, – сменила я гнев на милость, – но беру я дорого. Вам дешевле заплатить шантажисту.