Веселая вдова

–?Вы давно женаты? – спросила она, сама не зная зачем, скорее просто так, для поддержания беседы.

–?Тринадцать лет.

–?Интересная дата, – прокомментировала Марина услышанное.

–?Я не суеверный, – возразил мужчина.

Он открыл «дипломат» и принялся что-то искать, перекладывая содержимое с места на место.

–?И надолго вы расстаетесь? – продолжала любопытствовать Марина.

–?На неделю. Она к матери в гости собралась. Так что у меня впереди семь дней автономного плавания.

–?У нее тоже, – справедливо заметила она веселым тоном.

Женщина и сама до конца не понимала, к чему она клонит и зачем ей все это нужно – вообще-то Марина вовсе не склонна к любовным авантюрам. Вот только счастливые прежде отношения с супругом что-то стали «пошаливать». Впрочем, Марине прекрасно была известна причина их ухудшения: Анатолий в последнее время излишне увлекся употреблением спиртных напитков. А если говорить точнее, серьезно подсел. Началось все с банального пива, которое супруг пил сперва во время просмотра футбольного матча, потом по выходным, затем – просто по вечерам, чтобы расслабиться после рабочего дня, а потом… Потом пиво сменили более крепкие напитки, причем употребляться они стали по поводу и без.

Анатолий стал заметно равнодушнее к своей внешности, к проблемам их семьи и к самой Марине. Он мог не пойти на работу, сославшись на усталость или недомогание – благо руководил собственной фирмой и не отчитывался перед начальством, возложив ответственность на подчиненных.

Словом, Анатолий Борисович Строков совершал стандартный путь человека, обретшего зависимость от алкоголя. И оправдания его тоже были стандартными, типичными в подобной ситуации. Когда Марина – вначале мягко, а потом и резко, не скрывая раздражения, – указывала ему на растущую как снежный ком проблему, Анатолий широко раскрывал глаза и выдвигал железные, с его точки зрения, аргументы: «Я пью дома, под забором не валяюсь, деньги в семью приношу, не опохмеляюсь…» Правда, последний аргумент звучал все реже и реже, а потом и вовсе как-то затих.

Все это не способствовало укреплению теплых супружеских отношений, и Марина сердилась внешне и пугалась внутренне.