У вендетты длинные руки

– Я так понимаю, дядя Сережа, мы подошли к самому главному в вашем повествовании, – сказала я.

– Да, Полина, именно к самому главному. Все, что вы слышали до этого, было лишь предысторией. Итак, господин Дубинин, вернее, теперь уже Короткович, скончался в Израиле, оставив небольшую юридическую контору. После его смерти обнаружилось завещание, гласившее, что все его имущество достается по наследству его внукам, заметь: именно внукам, не дочерям! За что старик так обиделся на своих дочек, сказать трудно, но их в завещании он даже не упомянул.

– Может, он разошелся с ними по идейным соображениям или они ему не оказывали должного почтения, – предположил дед.

– Факт остается фактом: в завещании, всплывшем буквально на днях в одной юридической фирме-посреднике, говорится, что все наследство господина Коротковича должно быть продано в Израиле, а денежные средства переданы в России троим его внукам и поделены между ними поровну.

– И сколько же составляет это денежное наследство в рублях? – спросила я.

– Ни много ни мало двадцать миллионов. Часть денег из наследства пошла на оплату трудов фирмы-посредника, продававшей контору в Израиле, оформлявшей все документы в России, ну и так далее.

– То есть внуки израильского деда должны были получить двадцать миллионов на троих? – спросила я.

– Да, братья Виноградовы – Валентин и Валерий и их двоюродный брат, Аникеев Анатолий, – это как раз и есть наследники своего деда, господина Дубинина-Коротковича.

– Дядя Сережа, с наследниками все понятно. Но каким образом сюда прилепился гражданин Дьяченко?

– А таким. Это и есть старший брат Анатолий, который, разведясь со своей первой женой, женился во второй раз на некой юной особе и взял ее фамилию – Дьяченко.

– Как?! Это и есть двоюродный братец Валерия и Валентина?! Тот, что жил на Севере много лет?.. Так вот оно что! Они все – братья! Ну вот вам и мотив убийства. А я-то голову ломала: зачем супругам Дьяченко понадобилось убивать артиста Виноградова? Теперь понятно, что и смерть Валерия не была случайностью.

– О tempora! О mores! – воскликнул дед, покачав головой и наливая себе и дяде Сереже еще коньяку.

– Времена и нравы тут ни при чем, – возразил дядя Сережа, – всегда находились подобные мерзавцы, готовые за наследство отравить родного брата.