Тур в никуда

– Вы так думаете? – усомнилась я.

– Я сразу узнал интерьер этой комнаты, – ответил он.

А я припомнила момент, который в первый раз ускользнул от моего внимания. Когда Елизавета проговорила: «Папочка, меня убьют, если ты не заплатишь им двести тысяч долларов», она на какое-то время закрыла лицо руками, и раздался неопределенный звук. Это определенно был смешок. Поэтому-то Новохатская и закрыла лицо руками, чтобы не расхохотаться прямо в камеру. Конечно, Елизавета находится где-то в доме. Ведь никто не видел и не слышал ничего, что могло бы указывать на то, что Елизавету насильно вывезли из особняка.

– Евгения, вы не будете против, если я поеду с вами? – спросил Владислав.

– Конечно, поедемте вместе, – ответила я, выходя из комнаты.

– Владислав! Куда ты? Ты же только что с самолета! Неужели ты снова побежишь к этой девчонке?! Мало она тебя унижала?! – Екатерина Дмитриевна буквально набросилась на сына с допросом, когда он вышел из своей комнаты.

– Мама, пожалуйста, оставь меня в покое, это моя жизнь, – твердо ответил Владислав.

Мы с Владиславом приехали в усадьбу, и я позвала горничную Аделаиду.

Владислав быстро поднялся на третий этаж и остановился перед одной из дверей.

Она оказалась запертой. Я вопросительно посмотрела на Аделаиду.

– Извините, но у меня нет ключа от этой комнаты. Дело в том, что ключ находится у Елизаветы Георгиевны, и она никому его не дает, – смущенно опустив глаза, объяснила горничная.

Ладно, это не проблема.

– Одолжите мне на минуту, пожалуйста, одну из ваших шпилек, – попросила я горничную и, не дожидаясь, сама аккуратно вынула шпильку из ее пышного пучка русых волос, уложенных на затылке.

Я на глазах у изумленной девушки открыла дверь, поковырявшись в замке шпилькой.

Так и есть. Елизавета сладко спала в небольшой комнате, интерьер которой совпадал с тем, что был на записи.

– Аделаида, вы свободны, – я отпустила горничную, – вот возьмите вашу шпильку.

– Я тоже пойду, – сказал Владислав.

– Просыпайтесь, Елизавета Георгиевна. – Я подошла к Новохатской и тронула ее за плечо.

– А? Что? – Елизавета спросонья начала тереть глаза, совсем как маленький ребенок. – А… почему… вы?

– Елизавета Георгиевна, обещаю, что ничего не расскажу Георгию Валентиновичу, если вы наконец прекратите свои штучки. То есть не расскажу вашему отцу о том, что вы же сами и организовали свое похищение.