Три чудовища и красавица

Продать ее хотели незаконно, вот теперь судебное разбирательство идет. Жила там одна женщина, в моем возрасте. Умерла, а сын, пока она болела, носа сюда не казал, а потом на себя все быстренько оформил и почти продал квартиру. Но у Нины Тимофеевны еще дочка есть, в Сибири живет, ребеночка родила и не смогла на похороны приехать, а теперь с братом судится за наследство.

– С этой квартирой все ясно, а вот по поводу убийства Ксении вы можете что-либо сказать?

– А что тут скажешь? Жалко бедняжку, и Алексея жалко, и Артема.

Очень порядочная, можно сказать, идеальная семья была. Знаете, у них была редкостная способность, несмотря ни на что, жить счастливо, это со стороны сразу видно, – старушка тяжело вздохнула.

– Что значит – несмотря ни на что? У Демидовых все-таки были какие-то проблемы?

– Да какие там проблемы! Все житейское. Алексея на заводе сократили, он долго работу не мог найти, потом свой бизнес организовал. Только материальное благополучие наладилось, так новое горе, – женщина вытерла выкатившуюся из правого глаза слезу.

 – Когда это произошло, меня дома не было, я в поликлинику ходила, к эндокринологу. Возвращаюсь, смотрю – милиции полон двор, меня в подъезд не пускают, даже паспорт потребовали, но у меня с собой только «пенсионка» была. Со мной в квартиру вошли, все обыскали здесь, аж на антресоли лазали… Потом Ира, дочка моя, пришла с работы, за ней зять. У них тоже документы проверяли.

– Больше вы ничего не можете добавить?

– Так сразу и не сообразишь.

– Тогда я, пожалуй, пойду.

– Постойте, я могу вам сказать, кто в то время дома был. Это ведь вас интересует?

– Алексей Евгеньевич уже посвятил меня в это.

– Ну да, ну да, – по лицу пенсионерки было видно, что она разочарована моей осведомленностью на этот счет.

Кроме того, мне показалось, что она все-таки что-то знает, но не решается рассказать.

– Наверное, у вас есть своя собственная версия по поводу убийства Ксении? – спросила я как можно мягче.

– Есть, правда, я ни в чем не уверена, – бабуля перешла на заговорщицкий шепоток.

 – В тридцать третьей квартиранты живут, лица кавказской национальности. Семья вроде бы порядочная, трое детей, но к ним много таких же кавказцев ходит… Что у них на уме – неизвестно. А если тебе кто-то скажет, что это Полежаев из пятой квартиры, не верь. Санек парень хороший, добрый, уважительный, всегда со мной здоровается, как-то помог сумки тяжелые донести, лифт у нас тогда не работал. Вот, собственно, и все.