Тридцать минут под прицелом

Андрюша подслушал это и закатил скандал. Наташка говорила, что при любом удобном случае супруг попрекал ее прежней связью с Егоровым.

– Из всего сказанного следует, что Басмановы жили плохо, ругались по любому поводу, так?

– В том-то и дело, что не совсем так. У Натальи был такой уживчивый характер! Она мало внимания обращала на все упреки и запреты мужа и, что удивительно, все равно делала что хотела, хотя на словах с Андрюшей и соглашалась. Как вы думаете, Татьяна, к чему мог привести такой брак?

– В худшем случае – к разводу.

 – Я говорила вполне искренне, так как, проанализировав ситуацию, пришла к выводу, что Громушкина перегибает палку, обвиняя Басманова.

– Я вас не убедила, – разочарованно сказала Вероника. – А вы знаете, что Андрюша бил свою первую жену?

– Нет, не знаю.

– А я вот знаю. У меня нашлась одна общая знакомая с ней, мир, как говорится, тесен. Вам рассказать некоторые подробности, чтобы вы могли составить психологический портрет своего клиента?

– Не надо. – Информация, которую собиралась поведать мне Вероника, была получена ей не из первых уст, поэтому подобно детской игре в «испорченный телефон» могла полностью исказить реальность.

 – Верю на слово. Похоже, вы хорошо осведомлены о многом, в том числе и о сердечных делах своей подруги.

– Да, это так, а она – о моих.

– А что-нибудь о Леве Казинце вы слышали?

– Этот дурачок Наташке прохода не давал, а она его жалела, говорила, что ей на том свете зачтется эта добродетель.

– А что вы понимаете под словом «жалела»?

– Лично я на ее месте послала бы этого чокнутого подальше и все, а она слушала его бредни.

Ничего, конечно, не обещала, но и не отталкивала. Неужели вы всерьез думаете: это Лева Наталью убил? Он глуповат, но не буйный.

– А я включила его в число моих подозреваемых.

– Зря время теряете. Говорю же вам: займитесь лучше Андрюшей. – Это замечание меня просто вывело из себя, но я промолчала и через мгновение с самым непринужденным видом спросила ее:

– Кстати, Вероника, а где вы сами были в момент убийства?

Как интересно было наблюдать за реакцией этой доморощенной сыщицы, считающей, что ей удалось раскрыть убийство по счету «раз»! Зрачки ее глаз расширились, щеки побагровели, а рот напомнил заглавную букву «о».

– О-ля-ля! Вы меня в убийцы, что ли, записали? Между прочим, у меня есть стопроцентное алиби, – быстро справившись со своими эмоциями, сказала Громушкина. – Но, кстати сказать, я не обязана перед вами отчитываться.