Тридцать минут под прицелом

Халявное застолье, а она ушла…

– Во сколько и почему вдруг так неожиданно? Что-нибудь случилось?

– Во сколько ушла, я не заметил, но, когда стали фокусы показывать, ее уже не было, – ответил Лева. – Знал бы, что ее ожидает, так не выпустил бы!

– Какие фокусы? – удивилась я.

– Самые обыкновенные: апельсин в шляпу кладешь, а потом бананы вынимаешь. Жуть как интересно! – оживился Лева.

– Кто же такие фокусы показывал?

– Артисты нас развлекали, – пояснил Михаил Петрович. – Сначала песни поздравительные пели, затем фокусы стали показывать, а что было потом, думаю, вам никто не расскажет…

– Почему?

– Пьяные все стали, – простодушно пояснил Лева, – в умат! Я еще никогда бесплатно так не напивался.

– Неужели все уж такие пьяные были?

– Все, – подтвердил Петрович. – На что уж я малопьющий, и то себя потом не помнил. Артисты развлекали, тосты разные говорили, вот и не удержался. Знал бы, что такая попойка выйдет, ни за что бы не пошел! Жена дома запилила, алкашом на старости лет назвала.

– А вы, Михаил Петрович, вместе с женой ходили на вечеринку?

– Нет, у нее давление накануне поднялось, и она не пошла.

– Понятно. – Я почему-то задумалась над тем, была ли Костикова тоже мертвецки пьяна, но из этических соображений не стала задавать этот компрометирующий вопрос. – Значит, когда фокусы начались, Басмановой уже не было. Это точно?

– Да, – уверенно подтвердил Лева. – Я вызвался помогать артистам, они предложили мне самому выбрать девушку.

– Во сколько это было?

– В восьмом часу, – ответил Михаил Петрович. – Знаете, я ведь с края стола сидел, недалеко от входа, но не видел, когда Наталья ушла. Она несколько раз курить выходила, но, кажется, всегда возвращалась. Проглядел, значит.

– Может быть, есть другой выход на улицу?

– Есть, – сказал Лева и махнул рукой куда-то за угол.

– Нет, – сказал пожилой кладовщик. – Она могла уйти только через центральный выход, но я этого не заметил, хотя должен был.

– Петрович, значит, ты к Наташке тоже неровно дышал, если следил за ней? – усмехнулся Лева.

– Типун тебе на язык! – возмутился пенсионер и снова ушел за стеллажи.