Театр начинается с выстрела

И высказал он это все в таких выражениях, каких я никогда в жизни даже не слышала.

– Только его за это лишили премии, а Воронцов почувствовал себя хозяином положения и продолжает хамить Анне, – добавила я и в ответ на ее удивленный взгляд объяснила: – Степаныч рассказал.

– Так Борька от Пантелеича потребовал, чтобы тот у Димки попросил прощения. Ан шиш! Сам пошел по известному адресу, а Пантелеич заявление по собственному написал. Вот доработает две недели и уйдет.

– Да уж! Ваш Борька действительно козел, – только и смогла заметить на это я и вернулась к прежней теме: – А про склад для мебели – это правда?

– Так у Димки ж ни гроша за душой, чего он снять может? У Дашки – тоже, она с Веркой Морозовой квартиру пополам снимает.

Вот они на складе и трахаются. Да об этом весь театр знает. Но за его стенами все чинно и благородно: приходят врозь, уходят врозь и вместе нигде не появляются. У Томки братья – мужики горячие, второй раз они такое оскорбление сестры Димке не простят – вышибут коленом под зад, ну и кому он будет нужен?

– А то в театрально-киношном мире сплетни не распространяются со сверхзвуковой скоростью, – иронично заметила я.

– Ты глянцевые «Мурзилки», что ли, читаешь? – усмехнулась она. – Так там девяносто девять процентов брехни. Все эти романы, разводы, помолвки, скандалы и так далее высосаны из пальца. А Томка в этом мире выросла и цену всем этим слухам знает. Даже если до нее что-то и доходит, она предпочитает делать вид, что слепоглухонемая – раз сама своими глазами не видела, значит, этого нет.

– А мы ее, как котенка, носом в молоко потыкаем! – пообещала я. – Скажите, неужели ключ от склада так просто взять?

– Чего же сложного? Скажет, например, Воронцов, что ему для какой-то сцены кресло надо присмотреть, и возьмет. Только, я думаю, они себе уже давно дубликат сделали.

– И когда они плотскими утехами занимаются? – поинтересовалась я, мысленно похвалив себя за то, что не оставила сумку в гримерке Анны, а взяла с собой.

 – Я имею в виду, в какое конкретно время? И ключик бы мне от этого склада. А еще выяснить, какой именно сотовый у Воронцова и его номер. Подсобите?

– Женька! Ты чего задумала? – грозно воззрилась на меня Ковалева.

– Я так понимаю, что у Воронцова было тяжелое детство, деревянные игрушки, и никто ему не объяснил, что хамить нехорошо. Я хочу исправить это упущение, – глядя на нее честными глазами, объяснила я. – Анна здесь будет совсем ни при чем! Да и я тоже.