Тайная комната антиквара

Поздно, среди ночи; боже мой, как я перепугалась! И она говорит: убили отца. Как убили, кто убил – ничего не понятно. И говорит мне: приезжай. Что делать, пришлось будить Мишеньку. Разбудила его, говорю: так и так, звонила мама, сказала: приезжай. А ему завтра рано на работу. Ну, что делать, оделись, поехали. Приехали, а там милиция, соседи, весь подъезд забили, негде яблоку упасть. И папа на ступеньках лежит. Простыней его накрыли. Оказывается, кто-то из соседей поздно возвращался домой, зашел в подъезд и увидел, что он лежит.

Сначала не понял, стал его тормошить, а потом увидел шрам на шее и... и понял.

– На шее был шрам?

– Да, от удавки. Его задушили. Милиция говорит: наверное, подкрались сзади и накинули веревку, он даже ничего не смог понять.

– Ваш отец возвращался с вечеринки один?

– Да, потом я спрашивала у мамы. Она сказала, что шофер, как обычно, довез его до подъезда, папа вышел из машины и зашел в подъезд. А шофер поехал домой. Наверное, кто-то караулил в подъезде.

– Этот шофер – личный водитель вашего отца?

– Да, Гена, он давно у нас работает.

– То, что он высадил вашего отца и уехал... в этом не было ничего необычного?

– Нет, ничего необычного. Он всегда так делал. Довозил его до дома и уезжал.

– То есть проверять, нет ли кого подозрительного в подъезде, в обязанности шофера не входило?

– Нет, он не проверял. Вообще Гена... он здоровый, поэтому папа иногда брал его с собой, как бы для надежности. Если, например, какой-нибудь ценный экспонат нужно было куда-то перевезти или деньги крупные.

Но в тот вечер у него с собой даже бумажника не было. А место у них тихое... Там, где родители живут, никогда никаких разбоев и грабежей не бывало. А уж в подъезде-то и подавно, казалось, нечего было опасаться, живут там все давно, все друг друга знают... Кто мог это сделать, я просто ума не приложу!

На какое-то время Вера потеряла чувство реальности и молча сидела, уставившись невидящими глазами в стенку.

– А что думает милиция? – осторожно спросила я.

Вера тут же вышла из своего забытья и продолжала гораздо эмоциональнее, чем до этого:

– Ах! Милиция! Да что они могут думать! Разве им удобно думать?! Вовсе нет! Им как раз гораздо удобнее не думать! Взять первое, что попалось под руку, что само бросается в глаза, – это их дело! А думают пусть другие. Обрадовались, что папа – состоятельный человек! Финансовый мотив, финансовый мотив... Заладили, как попугаи, даже слушать ничего не стали. Да и мама еще... туда же.