Тайна раскроется в полночь

Встречались ли вам люди одержимые или, говоря проще, круто повернутые на какой-нибудь идее фикс? У таких всегда в лице есть нечто, что накрест перечеркивает возраст – им с одинаковым успехом можно дать как двадцать, так и пятьдесят годков.

Именно к таким относилась и супруга Германа: узкое, чрезвычайно худое, если не сказать изможденное, лицо, бездонные черные пропасти глаз, бледный рот… При виде меня она судорожно сжала рукой салфетку, так что у меня мелькнула мысль, что через пару секунд от салфетки ничего не останется – она попросту сгорит в ее худой нервной руке, как в адской печи.

– Позвольте представить вам мою супругу: Ольга Кооп… Дорогая, познакомься с нашей гостьей, о которой, если помнишь, я тебе уже говорил: Татьяна Иванова, частный…

– Софья! – неожиданно перебила его супруга, явно пропустившая мимо ушей всю приветственную тираду; она буквально пожирала меня своими безумными глазами. – Наконец-то мы встретились.

В этот момент мы с Германом оба ощутили неловкость и замешательство. Герман – потому как его Ольга чересчур уж сразу кинулась в бой, по-своему, знакомясь со своим Учителем, я – потому как терпеть ненавижу всякие такие вот личности не от мира сего, что живут в собственном мире, плюя на законы и условности нашего, банального общечеловеческого.

Вот почему, как только прозвучала эта торжественная фраза о встрече с некоей Софьей, к коей Татьяна Иванова не имела ни малейшего отношения, я тут же резко развернулась к Герману.

– Извиняюсь, уважаемый, но я не работаю… э-э-э… с мистиками. Это мой принцип. А потому…

Я снова не успела договорить. Эта повернутая Ольга вскочила и решительно ухватила меня за рукав:

– Софья, не уходи, я так долго тебя ждала, умоляю!

Это уже было выше моих сил и терпения. Только чисто внешне я – хрупкая изящная блондинка (сама себя не похвалишь – от других не дождешься), сил у меня достаточно. Потому я осторожно, но сильно взяла худую Ольгину руку двумя пальцами и, легко «отклеив» от своего локоточка, насильственно-ласково уложила назад, на столик.

Что ни говори, а в тот октябрьский сырой вечер общением с нестандартно жадными и нестандартно экзальтированными личностями Тарасова я была, что называется, сыта по самое горло.