Таланты и покойнички

* * *

Какое же разочарование ожидало меня через полчаса, когда на пороге моей квартиры появился весьма улыбчивый симпатяга с лицом Брюса Уиллиса в сопровождении молодой дамы субтильной внешности. На ее лице не было ни следа косметики, однако мне пришлось признать, что и без нее незнакомка выглядела вполне пристойно. По крайней мере, под стать своему спутнику.

– Татьяна Иванова? – ткнул в меня пальцем мужчина, сложив губы в улыбке.

– Совершенно верно, – равнодушно ответила я.

– Я Вениамин Борисюк, я вам звонил, – сказал мужчина, проходя в квартиру.

– Да, я знаю, – опередила я его, – друг, товарищ и личный музыкальный редактор.

– Да, личный музыкальный редактор, – подтвердил Борисюк, сделав ударение на слове «личный».

– Маркелова Елена Витальевна, – скромно представилась женщина и сбросила свою черную с капюшоном шубку на руки Борисюка.

Она прошла в комнату и уселась в кресло по-американски, положив одну ногу ступней на колено другой.

«Кажется, кто-то из моих бывших клиентов говорил, что острые коленки являются признаком стервозности», – подумала я с некоторой неприязнью.

– В детстве меня звали Ленка – острая коленка, – неожиданно ответила на мои мысли Маркелова, обнажив в улыбке зубы.

– Вы что, читаете мысли? – спросила я, нахмурившись.

– Да она вообще! – махнул рукой Борисюк, который к тому времени тоже вошел в комнату.

– Что – вообще?

– У нее необыкновенная внутренняя сила, я даже подозреваю, что она ведьма.

– Да? – удивленно подняла я правую бровь. Выходит, она и в этом моя конкурентка.

– А чем еще можно объяснить то, что мы, я и мой друг Кирилл Дементьев, влюбились в нее по уши? – хохотнул Борисюк и с нежностью обнял своего «музыкального редактора» за плечи.

– Вениамин Сергеич, – обернулась Маркелова, – давай перейдем к делу.

Лицо ее помрачнело, она облизнула губы и достала из сумочки пачку сигарет.

– Да, лучше к делу, – согласилась я.

– Дело наше заключается в том, – со вздохом начал Борисюк, – что мой друг, которого я уже упоминал…

– Кажется, его зовут Кирилл?

– Да… В общем…

– Он умер двадцать четвертого февраля утром, – глухо произнесла Маркелова, потупив голову.

– У вас есть основания думать… – начала я после затянувшейся паузы.

– У нас есть все основания думать, – прервал меня Борисюк, – что его смерть не была случайной.