Сыворотка правды

Мы проехали через площадь, проскочили мимо облУВД, мимо здания следственного изолятора и только тогда, когда возле военного городка «рафик» со спецназом отделился и поехал по своим делам, я поняла, что «попала», – меня везли за город.

Я стремительно начала анализировать все, что знала о ситуации, не забывая запоминать дорогу. Но понять ничего толком не могла. Я допускала тот вариант, что интересы внешней разведки ФСБ пересеклись с интересами таджикского руководства. Отсюда – и этот «захват». Но оставалось непонятным участие в операции российских военных.

Такое бывает, когда берут обоюдоопасного преступника, но при чем здесь тогда Гром? Мне оставалось предположить, что или Андрей Леонидович Суров – предатель, или я стала участницей одной из тех жутких операций, когда структура пожирает собственных подчиненных – естественно, во имя высших целей. Ни то, ни другое предположение мне не нравилось.

Мы двигались в южном направлении около трех часов, потом машины резко свернули вправо и, пропылив километра четыре по каменистой дороге, въехали в село и остановились у белого глинобитного забора.

– Выходи! – открыл мне дверь милицейский полковник, и с этой минуты на «вы» ко мне никто не обращался.

Меня провели в крытый железом сарай и заперли. Здесь было невероятно душно. Когда-то хозяин из соображений престижа, наверное, соорудил металлическую кровлю, и теперь здесь была настоящая преисподня. Я тщательно изучила возможности для побега, но таковых не наблюдалось – стены были необычно высоки, а у дверей стоял вооруженный автоматом молодой парень.

– Эй! Я в туалет хочу! – забарабанила я в дверь. Мне ответили на фарси, и я поняла: это безнадежно.

Вскоре я услышала крик – кричал мой «связной». На некоторое время наступала тишина, и крик повторялся снова. Аладдина пытали где-то далеко, может быть, за пятью или шестью стенами, но человек кричал громко и отчаянно.

Я пощупала дискету… Надо было решить, избавляться от нее или нет. Теперь я понимала, что Гром не предатель и силовые структуры не пожирают своих «детей» – реализуется какой-то третий вариант.

В этой ситуации дискета могла приобрести особое значение. «И потом, – сказала я себе, – не рассчитывай, что они тебя выпустят живой… Если ты сама не приложишь к этому усилий». Есть у меня на руках дискета или нет – большой разницы в судьбе не предвидится.

Мой «связной» все кричал и кричал. На некоторое время он замолкал, но тогда начинали недовольно орать палачи – видимо, он терял сознание.