Сын крестного отца

У Антона был один маленький пунктик, он очень старался, чтобы его никто не выследил, поэтому конспирация, неумелая, вызывающая улыбку, была неотъемлемой частью его работы.

– Это Охотникова, – сказала я, едва он снял трубку. Согласно его схеме конспирации, надо сначала представиться, а потом уже переходить на дружеские приветствия. – Привет, Антон!

– Женя, привет, я тебя сразу узнал, – наверняка соврал он.

– Нужна твоя помощь.

– Что-то глобальное или по мелочи? – уточнил Антон. Глобальным в его понимании был паспорт, мелочь – различные удостоверения, пропуска, свидетельства.

– Очень глобальное.

– Завтра в двенадцать у меня, – сказал он металлическим голосом.

– Хорошо.

– Фотография есть или будем делать?

– Будем делать.

– Тогда в одиннадцать тридцать.

Когда я вернулась на кухню, тетушка с упоением загружала Леонида ненужными подробностями из моего счастливого детства. Он же слушал с нескрываемым интересом, уплетая за обе щеки потрясающе вкусный тетушкин борщ.

– Она очень любила вишневое варенье и однажды поспорила с подругой, что съест литровую банку за раз.

– Тетя Мила, Леониду это неинтересно, – прервала я ее рассказ.

– Нет, нет, – запротестовал Смирнов, – очень, очень интересно. Продолжайте, пожалуйста.

– Так вот…

– Нам пора уходить, – настаивала я.

– Не уйду, пока не узнаю, чем закончилась история с вишневым вареньем, – упирался Леонид, награждая тетушку белоснежной улыбкой.

– Так вот, она пришла домой, залезла в шкаф и достала литровую банку вишневого варенья. Съела его, не запивая, за каких-то тридцать минут. А потом вышла на улицу и повторила этот подвиг на глазах друзей.

– Что вы говорите, – участливо покачал головой Смирнов. – Выходит, она не один, а два литра варенья съела?

– Точно так, – рассмеялась тетушка, – два литра. Представляете?!

– Представляю. Представляю, как трудно ей было потом, когда все слиплось. – Смирнов посмотрел на меня исподлобья и рассмеялся.

– Да. Проблемы были, особенно с ногами. – Тетушка гнула свою линию.

– Что вы говорите? – Фантазия Леонида разыгралась, и он уже с трудом сдерживал смех. – Процесс так далеко зашел, что даже ноги слиплись?

– Нет, они покрылись пятнами. – Моя милая тетушка не понимала специфического юмора Смирнова и от души смеялась, вспоминая мои диатезные ноги.

– Ну ладно, хватит, – снова вмешалась я. – Нам пора уходить.