Страсти оперной дивы

 – Я оставлял номер закрытым! Кто заходил туда?!

В ответ на возмущенные возгласы доносилось едва слышное смущенное бормотание, и, спускаясь вниз, чтобы понять, что случилось, я думала о том, что у юноши, заступившего вчера на ночное дежурство, видимо, очень жесткая карма. Бедный только и делает, что оправдывается, по-видимому, совершенно не понимая, в чем же он, собственно, провинился.

– …как это «никого»? – между тем продолжал говорить возмущенный голос, и теперь, уже спустившись вниз, я смогла рассмотреть его обладателя.

Это был довольно молодой, но очень представительный мужчина, очевидно привыкший к тому, что все в этой жизни создано для того, чтобы обеспечивать лично ему комфортное существование.

– Что-то случилось? – деликатно осведомилась я у юноши за конторкой, лицо которого то заливалось краской, то покрывалось мертвенной бледностью.

– Да вот… тут… – невнятно промямлил он.

– А что, вы тоже имеете несчастье проживать в этом дурдоме? – бодро обратился ко мне молодой человек.

– Имею, – спокойно ответила я. – Но почему же – дурдом? По-моему, вполне приличное заведение.

– Мне бы ваш оптимизм. Я, собственно, сначала и сам так думал. Порекомендовали друзья, сказали, что контора частная, можно оставить собаку… Позвонил, все объяснил, заранее договорился. И что вы думаете? Сегодня утром прихожу – номер пустой! Кто-нибудь скажет мне, где мой пес?! – снова бешено уставившись в лицо несчастному мальчику, прокричал он.

Судя по этому вопросу, пока еще ему не сказали, а поскольку я не хуже юноши за конторкой знала ответ, то во избежание нового скандала, а также для выяснения возможной причастности нового постояльца к вчерашнему инциденту решила присоединиться к дискуссии.

Выяснилось, что молодой человек, которого звали Андрей Борисович, на три дня приехал в Тарасов, чтобы решить какие-то свои дела и повидаться с друзьями. Ему не с кем было оставить свою собаку, и он заранее договорился, что ее разрешат взять с собой и оставлять в номере, когда сам хозяин будет в отлучке.

Транспортировка происходила по всем правилам, в наморднике и при наличии сопроводительных документов, но поскольку Андрей Борисович эту ночь предполагал провести у друзей, он, чтобы напрасно не мучить пса, оставил его гулять свободно, предварительно предупредив, чтобы до его возвращения в номер никто не входил, поскольку собака без намордника и не привязана.

– Вам передавали это? – тоном закоренелого эсэсовца допрашивал он.