Снайпера вызывали?

Ну хорошо, пусть хотя бы по воскресеньям! А то ведь ощущения притупляются, и хочется еще чего-то более изысканного…

Раменский уже закончил трапезу и допивал свой кофе со сливками, когда Виктория Федоровна задала очередной вопрос:

– Скажи мне, голубчик, а что, твоя новая… ну все-все, не буду… – осеклась она, поймав взгляд супруга, но все же продолжила: – Я хотела только спросить – твоя новая охрана, она что, будет тебя и в спальне охранять? И если да, то от кого?

Этот последний пассаж мне не понравился больше всего.

И вот почему.

Подобные каждодневные упреки – а эта сцена повторялась уже не первый раз – могут толкнуть человека именно на то, что ему инкриминируют.

В принципе я могла бы предположить, что Виктория Федоровна прямо-таки толкает мужа ко мне в объятия, используя для этого очень хитрую тактику. Но зачем она выбрала такой способ?

Раменский остановился в дверях и, обернувшись, некоторое время молча смотрел на свою супругу.

Босс был виден мне в зеркало, висевшее на противоположной стене, справа от обеденного стола.

– Я же тебе сказал, что Евгения Максимовна работает с половины седьмого до двадцати одного часа, – начал он говорить тихим, спокойным голосом. – За ней посылают автомобиль, и она приезжает сюда. Мы вместе едем по делам. Когда мой рабочий день закончен, мы возвращаемся сюда, а потом ее отвозят домой.

Было видно, что спокойствие с трудом дается моему шефу. Он в конце концов не выдержал и заговорил быстро и отрывисто:

– Что же касается спальни… Да, я подумывал о том, чтобы нанять Женю на круглые сутки.

От кого охранять, ты спрашиваешь? Да от тебя, мое солнышко! Вдруг ты захочешь снова ощутить себя женщиной? Вспомни-ка, Викуша, напряги свои немногочисленные извилины, когда мы с тобой в последний раз занимались любовью? Что, не получается? Вот и я не помню!

Теперь на лице Андрея Васильевича появилась торжествующая усмешка.

– Я даже забыл твой запах! – прокричал он. – И надеюсь от всей души, что никогда больше его не вспомню! Чтоб ты сдохла, сука! Ты мне всю жизнь отравила и теперь покоя не даешь!

Он махнул рукой и вышел из комнаты. Виктория Федоровна успела прокричать ему вслед:

– Двадцать шестого мая тысяча девятьсот девяносто второго года в отеле «Атлантик» на Азорских островах! Номер сто одиннадцатый!

Виктория Раменская, оказывается, помнила.