Смерть наяву

В общем, как бы незаменимый человек…

Я заметила, что Роальд непроизвольно употребляет московское прилипчивое «как бы» буквально через слово, к месту и не к месту.

Раньше на эту роль претендовали словечки «в общем», «так сказать» – у более-менее образованных слоев и традиционное «бля» – у гегемонов.

Теперь времена изменились, и на фоне тотальной «вирты» – виртуальной реальности, – несущей в себе некоторое сомнение в правдивости и достоверности бытия, воцарилось это «как бы».

Казалось бы, ничего особенного.

Но на самом деле речь превращалась в некое подобие мерцающей неуверенности в реальном мире, о котором говорил человек: «я как бы пришел», «как бы все получилось», «как бы честный и знающий политик»…

Говорят, что более тонкие на слух люди взбунтовались и теперь пытаются ввести в оборот замену «как бы» на четкое и безоговорочное «на самом деле» или в качестве варианта – «по правде».

Но слова-паразиты не приходят и не уходят по желанию того или иного слоя населения.

И пока все шло как бы по-старому.

– Тетю Пашу я как бы знаю с детства, – меланхолически произнес Роальд, стряхивая пепел в пустой горшочек из-под цветка, – и дочку ее Маргариту припоминаю. Такая черненькая… Мы еще с ней играли всяко-разно, пока меня в другую школу не перевели…

«Что ж она с собой дочку-то не прихватила?» – сразу же подумала я.

Тетя Паша, надо сказать, производила впечатление довольно загадочное.

Она чем-то напоминала мне скифскую бабу – каменное грубое изваяние, которое раньше украшало развилки дорог, теперь – залы краеведческих музеев.

Такая же грузная, некрасивая, себе на уме, сидела тетя Паша за праздничным столом Голицыных, словно ожившая скульптура из доисторических времен.

Соседка с удовольствием ела и пила, но, казалось, она чувствует себя на порядок выше и значительнее, нежели хозяева. Нет-нет, она была вполне приветливой и довольно говорливой, в ее речи не проскальзывало ничего такого, что бы могло подтвердить мое впечатление.

И тем не менее я ощущала это вполне явственно. А своей интуиции я привыкла доверять.

– А-а, вот вы где уединились! – хлопнула балконная дверь, и на пороге появился Иван Абрамович. – Пока суд да дело, пока чаек греется, решил тут с вами поболтать. Не помешаю?

Я слегка потеснилась – балкон был узенький, с какими-то низкими перилами, так что делать резких движений тут не рекомендовалось.

– Оп! – ловко протиснулся между нами Голицын-старший.