Смертельные фантазии

Женщина замолчала, а потом вдруг воскликнула:

– Кажется, я поняла, когда дочь выпивала свои коктейли! И как я сразу не догадалась? Она ведь просила меня купить газировку в банке, спрайт или колу. Говорила, что ночью пить хочет, и хоть я предлагала ей простую воду, она забирала в комнату газировку. Я ведь думала, она свои спрайты пьет, а это только прикрытие было. Наверняка газировку Жанна выливала, а алкогольные банки прятала и выкидывала. Ох, если это только часть выпитых ею алкогольных коктейлей, боюсь предположить, сколько этанола она поглощала… Неужели моя дочь – настоящая алкоголичка? Поверить в это не могу.

– Успокойтесь, – попросила я женщину. – Может, Жанна ничего и не выкидывала, ведь человек в состоянии алкогольного опьянения и похмелья часто забывает обо всем. К тому же все эти коктейли – напитки весьма слабые, хотя не скрою, отрава редкостная. Но если Жанна до этого не пила крепкого алкоголя, скорее всего, ей хватало и подобных спиртосодержащих вещей. Нам надо выяснить причину, по которой ваша дочь употребляла алкоголь.

Насколько я могу судить, она часто бывала в плохом настроении?

– Как вам сказать… – замешкалась Анна. – Жанна с детства была очень впечатлительным ребенком. Она постоянно училась, но иногда я видела, что ей грустно. Бывало, девочка плакала без причины – на мои вопросы говорила, что ей печально и скоро это пройдет. Став старше, она перестала позволять себе проявлять эмоции, но мне кажется, она часто бывала в подавленном состоянии. Думала, может, из-за Антона – вдруг она его любит, а он – нет… Но Жанна отмахивалась, говорила, чтобы я не сочиняла глупостей, между ней и этим парнем ничего нет.

Вроде как он только книжки ей почитать дает. Какое-то время дочка вела дневники, и от этого ей становилось лучше. Может, она на бумагу выплескивала свою грусть, и все проходило. Правда, потом Жанна перестала вести записи, а все свои школьные тетрадки выбросила. Я спрашивала, почему она не ведет личный дневник, но Жанна снова отмахивалась и называла это детским ребячеством, забавой.

– А может, она вела дневник, но по какой-то причине скрывала это? – предположила я.

Но Анна отрицательно покачала головой:

– Нет, я бы заметила. Хотя… могу уверенно говорить только о периоде до того, как начались ее уходы из дома. Я ведь даже не могу предположить, чем дочь занималась этой весной. Хочется верить, что она посещала университет, во всяком случае, мне не звонили ее преподаватели. Но что там они с этой Наташей творили, не предположу.