След погасшей звезды

В честь его сорокалетия целый разворот занимали интервью и качественные снимки в непринужденной атмосфере родного дома. Здесь он рассказывал читателю о головокружительных успехах в бизнесе в ходе исторического развития группы компаний, возглавляемых им в данное время.

– Красивый какой, – улыбнулась Света, рассматривая фото через мое плечо.

Не поспоришь. Пикантная легкая небритость, четкие линии темных бровей, густые ресницы, искрящиеся синие глаза, благородная седина на висках, широкие крепкие плечи.

– И держит себя в отличной форме.

– Приятно, когда мужчина следит за собой, – согласилась я.

– И жена у него такая же, – заметила Светлана. – Она приходила сюда на массаж. Такая, знаешь, королева Дании: стрижка, как у Гленн Клоуз в этом, как его – сериале про адвокатов…

На моем лице отразилось непонимание. Света сделала жест рукой, как бы стирающий часть разговора о многосерийных фильмах.

– Ты же не смотришь ничего, – пожала плечами она.

– Света, я знаю, как выглядит Гленн Клоуз, – реабилитировалась я. – Стильная женщина.

– А жена Яковлева еще и очень красивая. Посмотри дальше, где-то было их совместное фото.

Я нашла его. Фото было сделано на мероприятии по случаю открытия ресторана итальянской кухни в центре города. Яковлевы стояли рядом, лучась улыбками, но ни их руки, ни тела не соприкасались, а выражения лиц казались шаблонными. Сияющие короткие волосы Натальи действительно были идеальными, как и все остальное: светлая кожа, синее платье, браслет из жемчуга, изящные пальцы, макияж.

– Не думаю, что они близки, – заметила я вслух.

– Девочки сплетничали, что у Яковлева часто случаются романы на стороне, – ответила Света. – Пойдем к мойке.

– Покажи мне красивую женщину, и я назову тебе имя мужчины, которому надоело с ней спать.

– Грубиянка, – хихикнула Света.

Я попыталась поудобней расположиться у мойки, но это всегда давалось мне не без труда. Света включила воду и принялась смывать состав с волос. Как только ее пальцы коснулись моей головы, мир поплыл перед глазами в клубах удовольствия. Этот момент в посещении парикмахера я люблю даже больше, чем лицезрение в зеркале результата его работы. Как же приятно, когда голову тебе моет кто-то другой!

Фен наконец выключили.