След погасшей звезды

– Эспрессо и тирамису, – улыбнулась я, отодвигая бокал в сторону.

– Кофе с коньяком, – подмигнул Гарик.

Графин на столе был полон наполовину, тарелка опустошена до последней крошки. Он был голоден, но испытывал финансовые затруднения. Гарик все же налил мне немного коньяку.

– Танечка, пятница, – развел руками молодой мужчина, старательно пряча хитрые искорки в глубине своих черных, как летняя ночь, глаз. – Сам бог велел, пять капель.

Я взяла бокал в руки, согрела его, качнула в руке, вдохнула букет.

– Не поминай всуе…

– За начало выходных!

Я пригубила коньяк. Гарик расцвел от счастья – нечасто увидишь в моей руке бокал со спиртным. Коньяк оказался хорошим. Капитан Папазян был слишком беден, чтобы заказать себе горячее блюдо, но не поскупился на напитки. Армяне умеют ухаживать за дамами – этого не отнять.

– Спасибо, дорогой, – улыбнулась я, снимая жакет и вешая его на спинку стула.

Одного вида моих голых рук оказалось достаточно, чтобы лицо Гарика приобрело более теплый оттенок.

– Документы, – напомнила я, и он переключился.

– Да, конечно, сейчас…

Несколько секунд копаний, бумажного шороха, и папка была у меня в руках.

– Я могу оставить это себе?

– Да, это копии, – кивнул Гарик, закуривая.

Я просмотрела содержимое папки, закрыла ее, открыла вновь. Волшебства не произошло: большинство документов в ней были совершенно бесполезны.

– Это все? – на всякий случай уточнила я.

– Нет, – улыбнулся Гарик. – Еще твой Яковлев разбил нос следователю, который отказывался заводить дело о покушении, но никаких упоминаний об этом инциденте ты нигде не найдешь.

– Это было уже после того, как Влад почувствовал симптомы отравления, – я захлопнула папку, – и не имеет никакого отношения к кругу подозреваемых.

– А будут подозреваемые? – Какое-то время мы состязались в поединке взглядов. Гарик сдался первым и продолжил мысль: – Танюш, дело заводить не стали, потому что состава преступления нет. Яковлев – богатый параноик, ему мерещатся заговоры, отравления… Тоже мне, король Франции.

Мой кофе и пирожное опустились на стол передо мной. Официантка улыбнулась и ушла.

– Гарик, – заговорила я спокойным голосом, – в этой папке нет ничего, о чем нельзя было бы сказать по телефону.

– Танечка, – выпитое не позволяло ему подавить довольную улыбку, – ты хотела посмотреть документы, я их принес.