Сколько стоит моя жизнь

Рассказывай, где сейчас наша Юляша? Как она живет? У нее все нормально?

Я присела за деревянный стол под раскидистой яблоней и вдруг поняла, что не знаю, как вести себя дальше. Судя по всему, мать беглянки понятия не имела, где ее дочь, поэтому рассчитывала узнать новости о ней от меня. Я испытывала некоторую неловкость, так как мне предстояло обмануть ожидания этой женщины.

– Олька, ты где ходишь? – раздалось откуда-то из недр дома, а затем несколько ближе: – Мы обедать сегодня будем или нет?

Я оглянулась и увидела на крыльце невысокого худощавого мужика в пестрых трусах.

– Тише, тише! Чего орешь? – осадила его тетя Оля. – Не видишь, у нас гости?

– Гости? – мужик явно обрадовался этому обстоятельству. – И кто к нам пожаловал?

– Это Таня, Юлина институтская подружка, – негромко уведомила мужа Алферьева, а затем попросила его: – Петр, ты бы оделся что ли.

– Я мигом, – мужик зашел обратно в дом.

– А мы-то все ждем, когда Юляша нам хоть какую-то весточку пришлет, вот и дождались.

– Мать, раз у нас гости, то на стол собрать надобно, – заметил дядя Петя, выглянув в окно. – А то Таня подумает, что мы скупердяи какие-то, гостей привечать не умеем.

– Да вы не суетитесь, я ненадолго, – возразила я, соображая между тем, что же сказать родителям Юлии.

– Да что уж тут суетиться, все давно готово, – Алферьева отправилась в дом.

– Мать, – обратился к жене Петр, выйдя на крыльцо, – заначка-то у тебя есть?

– Какая такая заначка? – развела руками тетя Оля.

– У нас же полбутылки со дня рыбака оставалось, – напомнил ей дядя Петя.

– Какие еще полбутылки! – осадила его жена. – Ты же той водкой на следующий день похмелялся. Забыл, что ли?

– Действительно забыл, – Алферьев одернул мятую клетчатую рубаху. – Тогда давай, мать, денег, я в магазин сгоняю.

– Нового! – досадливо всплеснула рукой тетя Оля. – Чем же ей Павел плох был? Одевал, обувал, пылинки с нее сдувал, да и нам тоже помогать не забывал.

– Это точно! Я вот помню, он мне виски на день рождения привозил, – Петр мечтательно уставился в глубину сада.

– Виски! Нашел, что вспомнить! – пристыдила мужа Алферьева.