С корабля на бал

 – Хорошо, я непременно приду. Только, насколько я знаю, туда иначе чем по пропускам и не попадешь. Гимназия привилегированная, да и не вы один там из высокопоставленных родителей будете. Я, конечно, могу по документам ФСБ, но…

– Не надо, – быстро ответил банкир. – Там будет начальник Тарасовского УФСБ Платонов и соответственно куча его людей, у Платонова сын тоже учится в этой гимназии… а я помню, что у вас с ним отношения не сложились. Так что я сам договорюсь насчет вас.

– Хорошо, Борис Евгеньевич.

– Я вам очень благодарен, Юля. Я знал, что вы не откажетесь. Я пришлю за вами машину в половине седьмого.

– Нет, не надо. Я сама подъеду.

* * *

Гимназия номер два являлась самым престижным средним учебным заведением в городе, оснащенным новейшим школьным оборудованием и укомплектованным прекрасными учителями. В гимназии среди учащихся были дети городской элиты. Она располагалась в просторном трехэтажном доме на Казанской улице. Здание было обнесено высоченной оградой с белыми каменными столбами-основаниями.

Точно такая же ограда была у здания областного правительства.

Впрочем, не исключено, что заказ выполняла одна и та же фирма.

Я подъехала к воротам гимназии, когда сюда уже съезжались многочисленные «мерсы», «БМВ», «Ауди», джипы всех моделей и модификаций. Впрочем, мой серебристый «Ягуар» мог дать фору многим из перечисленных автомонстров как по цене, так и по характеристикам.

Рослый охранник у ворот пристально посмотрел на номер моей машины, потом скользнул глазами по листку в своих руках и махнул рукой – проезжай.

Точно так же не возникло проблем с проходом в гимназию: Борис Евгеньевич все устроил самым удачным образом.

Его и Катю я увидела сразу.

Они стояли у окна и что-то спокойно обсуждали. Катя выглядела довольно веселой, но ее веселость была несколько наигранной. По всей видимости, девочка чувствовала себя немного напряженно и прокручивала в голове все приближающийся момент: она на залитой светом сцене, одна – перед всем залом…

Она была одета в форменное парадное платье гимназии и непрестанно теребила тонкими пальцами рукав.

Борис Евгеньевич, высокий солидный мужчина, еще молодой, но уже лысеющий и несколько одутловатый, выглядел устало и озабоченно.

Веки припухли, глаза были красные от бессонницы. Наверно, мысли его витают где-то далеко от щебетания дочери.

– Добрый вечер, Борис Евгеньевич. Привет, Катя, – сказала я, приближаясь.