С корабля на бал

А вторая – спецагент, работающий на сверхзасекреченный отдел, созданный в недрах КГБ… тьфу ты, господи, снова оговорилась… в недрах Федеральной службы безопасности несколько месяцев назад.

Я получила новый социальный статус, в который, помимо всего прочего, входили материальные блага: новый дом, все роскошества современной цивилизации, включая сюда ноутбук за три тысячи долларов с Интернетом, машину марки «Ягуар», а также номинальную синекуру под теплым крылышком губернаторской администрации.

Все это воплотилось в реальность после того, как мой старый товарищ и шеф Андрей Леонидович Суров возглавил тот самый пресловутый отдел при ФСБ, призванный бороться с оргпреступностью и терроризмом.

Я органично влилась в сеть агентов отдела и тут же получила на свою голову и прочие части тела такой ворох проблем, что все мои предыдущие дела показались мне детскими задачками. Хотя бы в плане интенсивности их решения.

Я была оформлена как юрисконсульт губернатора, и только он сам, да еще члены Совета безопасности области, включая генерала Платонова, знали, что я не выполняю никаких функций по своему номинальному месту деятельности.

Надо сказать, Центром были созданы все условия для того, чтобы я успешно выполняла возложенные на меня поручения и даже порой координировала те или иные операции местного РУБОПа. Можно даже отметить, что я была помещена в условия, максимально приближенные к тем, в которых жили мои потенциальные противники, то бишь криминальные структуры.

Чтобы почувствовала, так сказать, вкус их жизни и рамки их «понятий».

Кроме того, мне был дан фактически карт-бланш на выбор методов действия. Даже из числа тех, что не предусмотрены законом.

Как говорится, с волками жить – по-волчьи выть…

Жила я, конечно, не с волками, но в жилище одного из таких волков.

По всей видимости, тот особняк, в который меня вселили по распоряжению губернатора по указке Москвы, раньше и принадлежал какому-то «волку». То бишь безвременно почившему в бозе «новому русскому».

Мои фиктивные тарасовские работодатели и московские руководители искренне полагали, что достойно противостоять преступности может лишь человек с равными или почти равными финансовыми возможностями.