Бессмертный

– Проклятье, дурацкое название! И опять колени будут трещать, – поморщился Аэсон.

– Давай, капрал, не тошни мне на нервы!

– Вспомнил тоже… Ладно, сержант, давай! На счет «три»!

Егеря кивнули друг другу и, лихо перемещаясь от одного зубца к другому, огибая пригнувшихся за щитами товарищей, посылали стрелу за стрелой, попеременно то приседая, то резко выпрямляясь. Орочьи лучники, что тщетно пытались попасть в стремительно движущихся людей, падали один за другим, битые в глазницы и горло.

– Я пустой! – крикнул Аэсон, привалившись к зубцу спиной и беря короткую передышку, опустил повязку, прикладываясь к фляге.

– Я тоже! – отозвался Фред, устроившись по соседству и осторожно выглядывая за стену. – Хорош отдыхать! Надо к нашим бочкам, пополнить боезапас, а то их тут, что вшей на бродячей собаке.

Егеря, пригибаясь, побежали к своей изначальной позиции, где, подняв тяжелые ростовые щиты, твердо стояли Роб и Олаф. У рябого кровоточила скула – шальная стрела все-таки задела его – но бывший бортник лишь сверкал глазами, крепко сжимая копье.

– Целы? Слава богам! Что ж ты Фред не сказал, что вы служили раньше?

– А с чего ты взял, что мы служили? – искренне удивился егерь, вытаскивая из бочки связку стрел и, сорвав пеньковую оплетку, принялся деловито набивать свой колчан. Спустя мгновение его примеру последовал и Аэсон.

– Не юли, я слышал, как вы обращались друг к другу! – дернул щекой Роб. – Капрал, сержант, маневр…

– Да наемничали мы по юности, давно это было, – отмахнулся Фред, проверяя крепка ли тетива. – В Дунмаране неплохо платили, мы потом на заработанные деньги патенты егерские купили, а я еще и свадьбу сыграл.

– Ладно, в бездну. Сейчас не время, – проворчал Роб, выглядывая в щель между щитами. – Чего они на стену-то не лезут? Вон как лестницы свои проклятые вдолбили, никак не скинуть, а мы и высунуться не можем, враз перестреляют!

– Да бес их знает, чего они не лезут, – отозвался Фред, пару секунд понаблюдав за Олафом, кривясь от каждого лязга.

Тот в остервенении нанес очередной удар, но промахнулся и попал топорищем по уже иззубренному прочному железу. Дерево треснуло и голова топора, коротко свистнув, улетела под стену. Раздался полный боли вопль.

– Ха, не мытьем так катаньем, да, Олаф? – прыснул егерь.