Сияние алчных глаз

 – Вы, наверное, заметили, что в нашем городе царит предвыборная лихорадка? Кандидатов на пост мэра восемь, но всерьез можно говорить о троих. Сам мэр Гудков – личность, на мой вкус, крайне несимпатичная. Отставник Столбов, пожалуй, наиболее достойный кандидат, только, кроме некоторого энтузиазма масс, за ним ничего нет… И наконец, Караваев – известный предприниматель. Между нами, хлюст еще тот, но он негласно финансирует нашу газету. Поэтому, сами понимаете, о нем, как о мертвом…

– И все-таки именно возле дома Караваева был обнаружен труп следователя! – напомнила я.

– Судя по всему, да, – ответил Борзой. – В нашем УВД есть теперь человек, отвечающий за связи с общественностью – нечто вроде пресс-службы, – так вот он намекал, будто следователь Аникин погиб при попытке проникнуть на территорию караваевского дома. Что, мол, было связано с его расследованием… У Караваева поверх забора действительно протянуты электрические провода. Сейчас он вместе с семьей чаще живет в городской квартире, а загородный особняк практически пустует – вот он и подстраховывается… – Борзой достал из кармана измятую пачку сигарет «Новость» и спросил у меня разрешения закурить.

Я разрешила – с завтраком было покончено, а кофе оказался отвратительным. Борзой раскурил сигарету, в движениях его появилась блаженная неторопливость.

– От кого подстраховывается? – спросила я. – От следователя?

– От грабителей, – усмехнулся Борзой. – В общем, это незаконно. Для Гудкова это подарок судьбы.

– Именно по этому поводу вы спорили с редактором?

– Вы удивительно прозорливы, моя очаровательная фея! – с пьяной галантностью ответил Борзой. – Если мы упустим время и не посеем в душах горожан справедливого сомнения, – песенка Караваева на этих выборах спета! Потом, конечно, все объяснится, но будет поздно…

– А вы уверены, что объяснится? – поинтересовалась я.

Борзой фыркнул:

– Аникин занимался разбойным нападением на «КамАЗ»! Что ему было делать в загородном доме Караваева? Дом стоит на юру, открыт со всех сторон, внутри никаких подвалов, никаких складских помещений. Ток, пропущенный над забором, с напряжением в сто двадцать вольт. Но самое главное не в этом…

Борзой с весьма интригующим видом посмотрел на меня.