Штрихкод греха

Ваша компания ведь, наверное, принимает участие в подобных акциях?

– Да, конечно. У нас есть специальная статья расходов. Но с этими вопросами идут к заместителям.

– Значит, было только два визитера, Лисенчиков и Колесниченко, – задумчиво произнесла я. – Скажите, а телефонные звонки к вашему шефу в эти дни поступали?

– Ой, ну конечно же, были. Только я принимаю их в то время, когда Константина Александровича нет в кабинете. А так – на звонки отвечает он сам.

«Странно, ведь почти везде сначала секретарь снимает трубку и спрашивает, кто и по какому поводу звонит, – подумала я, – ладно, в каждой избушке свои погремушки».

– И что, были такие звонки, на которые отвечали вы? Или шеф в эти дни всегда находился у себя в кабинете?

– Ну, почти все время. Только один раз я ответила. Это когда Константин Александрович уже уехал.

– И кто же звонил? Мужчина, женщина?

– Мужчина.

– И что он хотел?

– Он просил передать Константину Александровичу, что долг платежом красен.

– Вот как? Это все?

– Ну да, все.

– И этот мужчина не назвал себя?

– Нет, он только сказал, что Константин Александрович знает, о чем идет речь. Наверное, поэтому он и не стал называть себя.

«Очень интересно. О каком долге шла речь? И не в этом ли причина убийства? – подумала я. – Мог ли Бартелеймонов не выплатить долг, а его за это убили? Но в таком случае звонивший ничего не выиграл. Наоборот, он только потерял.

– А вы, Елизавета, передали шефу этот разговор с напоминанием о долге?

– Да, конечно. Я все в точности передала.

– А что Константин Александрович? Как он воспринял? Удивился? Расстроился?

– Нет, и не удивился, и не расстроился. Он спокойно сказал мне «спасибо».

– И вы поняли, для него этот звонок не был неожиданностью? Что он в курсе того, кто напомнил ему о долге, хотя звонивший и не назвал себя.

– Да, все так.

– Теперь скажите, а каким тоном говорил это мужчина? Был ли он недоволен, сердит? Может быть, вы уловили в его голосе угрозу?

– Да нет, он нормально разговаривал. Ничего такого, о чем вы говорите, не было.

– А голос у мужчины был какой? Ну, можно было понять, пожилой это человек или, наоборот, молодой?

– Я думаю, что этот мужчина, который звонил, был все-таки… в годах. Ну, молодым его точно нельзя назвать.