Штрихкод греха

– Скажите, Елизавета, у Константина Александровича были враги? – спросила я прямо.

Девушка даже отшатнулась:

– Враги? Да вы что? Какие враги? Нет, конечно!

– Ну, не враги, а может быть, недруги? – я несколько смягчила формулировку своего вопроса.

– Н-нет, не было и недругов, – как-то нерешительно ответила девушка. – Его вообще-то все уважали здесь. Он, как это говорится, пользовался авторитетом.

– Вы имеете в виду сотрудников компании?

– Ну да, сотрудников. Да и вообще…

– Ну хорошо. Тогда расскажите, кто входит в руководство компании, – попросила я.

– Ну кто… Константин Александрович. То есть… входил. Потом еще Николай Витальевич Самодвигин, это компаньон Константина Александровича.

– Он сейчас здесь? В офисе? – быстро спросила я. – С ним можно встретиться и поговорить?

Елизавета тяжело вздохнула:

– Нет, нельзя с ним встретиться и поговорить. Нет его в городе и вообще в стране.

– А где же он? – задала вопрос, хотя от Барабанникова уже знала, что компаньон Бартелеймонова сейчас находится на отдыхе за границей.

– Николай Витальевич уехал отдыхать, – подтвердила девушка.

– Ему уже сообщили о несчастье?

– Ему нельзя ничего сообщить, – Елизавета опустила голову, – он всегда когда уезжает отдыхать, то отключает мобильник. Считает, что это будет не отдых, если его все время будут теребить звонками.

– А когда он должен вернуться?

– Я не знаю. Константин Александрович был в курсе.

– И все? Больше никто не знает о сроках его отдыха?

– Ну, может быть, еще Леонид Григорьевич.

– А кто это?

– Это главный бухгалтер компании. Леонид Григорьевич Сидельников. Но он сейчас лежит в больнице.

– В какой больнице он находится?

– Сейчас вспомню. Кажется, в Первой клинической больнице. Да, точно, в Первой клинической.

– Так что же получается? Компания сейчас находится без руководства? Хотя бы один ответственный человек имеется?

– Имеется, – тихо ответила Елизавета. – Юридический консультант.

– Как его зовут?

– Аркадий Сергеевич Сокольников, – ответила девушка и добавила: – Это мой племянник.

– Простите? Вы, наверное, хотели сказать, дядя? – спросила я, удивленно глядя на Елизавету.

По моим прикидкам, ей было не больше двадцати лет. В таком случае ее племяннику должно было быть… то есть он что? Еще не вышел из школьного возраста?

– Нет, это мой племянник, – твердо проговорила девушка. – Правда, не родной, а двоюродный, а может, и троюродный. Мне девятнадцать лет, а Аркадию – тридцать.