Сенсация на крови

Может, целью был именно седой мужик, а дамочку хотели лишить сумки только для виду, маскируясь под ограбление. То-то седому и шагу сделать не дали. При нем и вещей-то толком не оказалось. Хотя не исключаю, преступник мог уже его ограбить к моменту моего вмешательства.

Ладно, сочувствие сочувствием, а мне бы и домой пора. Травмированного я одним своим присутствием из комы не выведу, а Осколкин мое любопытство удовлетворит, в случае чего.

Однако к помощи Осколкина мне прибегать не пришлось.

За него меня проинформировал тот самый телевизор, из которого была та самая Лидия Рубиновая.

Утро следующего дня для меня началось поздно (я типичная «сова») и вполне банально. Мила уже позавтракала, сварила кофе и сидела у себя в комнате. Она, в отличие от меня, и впрямь охотно смотрит телевизор. Не всякий мусор, нет: преподавательское прошлое и врожденная интеллигентность делали Людмилу Охотникову разборчивой. Но вот теми же светскими сплетнями и новостями, вот как вчера, Мила вполне могла побаловаться.

Так человек, сидящий на сбалансированной диете, вдруг срывается и съедает «Доширак», или шаурму из ближайшего киоска, или сразу две пачки чипсов – так, что за ушами задорно трещит.

«Хрустело», видать, до того аппетитно, что Мила сочла нужным позвать меня.

– Женя! Женя, иди скорее! – Мила, судя по голосу, была одновременно встревожена и заинтригована. Так-так…

Я, как была, в халате и с пиалкой цельнозерновых хлопьев с молоком в руках, прошла к ней в комнату.

Мила сделала звук у телевизора погромче. Я засунула ложку с хлопьями в рот и замерла.

С голубого экрана на меня смотрела та самая дамочка – вчерашняя, из проходной. Сейчас ее показывали, что называется, в динамике: транслировали видеозапись, на которой она горячо, даже яростно доказывала что-то оппоненту. Выражение перекошенного злостью лица было тоже точь-в-точь как вчера. Казалось, она сейчас, ног под собой не чуя, подлетит к противнику и пропишет ему ногой в пах – подобное продолжение разговора в ее исполнении казалось более чем логичным.

Но нет, обошлось словесной перепалкой. Причем крепкой: то и дело речь дамы (между прочим, в солидном дорогом костюме и с уложенными в прическу волосами, с драгоценностями в ушах и на пальцах) перебивалась понятными звуковыми сигналами. Репортаж шел по одному из центральных каналов, и мат предсказуемо цензурили.

Я прислушалась, жуя хлопья.