Рекламная пауза

– А-а, – удивленно протянул бармен, – так ты тоже… – глаза его забегали еще сильнее, а в уголках рта заблестела слюна.

– Размечтался! – осадила я его, отметив, что Эмму он все-таки знает. – Выкинь это из головы. Я по другой части. Если поможешь мне с ней связаться, то и тебе перепадет.

С одной стороны, бармен был разочарован, а с другой – проявил явный интерес:

– А по какой ты части?

– По денежной, – отрезала я. – Ну, так ты поможешь мне, или другого помощника подыскать?

– Зачем искать? – он недоуменно пожал плечами.

– Татьяной.

– И что же, Танечка, я с этого буду иметь?

– Не волнуйся, Ашот Ибрагимович, не обижу.

Его слащавая улыбка слегка искривилась, а правая рука с наколкой, до того лежавшая на стойке, мгновенно исчезла под ней.

Я бросила на специальную тарелочку пятидесятитысячную купюру и, одарив бармена лучезарной улыбкой, покинула заведение, помахав на прощание рукой.

Глава 6

Утро следующего дня я начала с того, что отправилась на место преступления.

Пришлось немало поколесить по закоулкам вокруг товарной станции, прежде чем я смогла добраться до злополучного пустыря. Как я уже заметила в телевизионном репортаже, пустырь был обнесен высоким и плотным деревянным забором. На воротах висел массивный замок.

Обойдя, с риском переломать себе ноги, весь пустырь по внешнему периметру ограды, я обнаружила одну интересную деталь: ни из одной точки, расположенной вне ограды, рекламу, изображенную на торце здания пакгауза, не было видно полностью.

Очень странно. Этот пустырь был настолько же неподходящим местом для рекламы, насколько удобным для убийства.

* * *

Возвращаясь назад, я закупила в ближайшем киоске все местные печатные издания.

* * *

Жара не только не спадала, но продолжала усиливаться. Оказавшись дома, я первым делом приняла прохладный душ и смыла с себя пыль и грязь, налипшие во время лазания по канавам вокруг пустыря. Закрыв кран, я не стала ни вытираться, ни одеваться, а села голой и мокрой на сквознячке за кухонный стол, на котором были свалены все купленные газеты. Минут десять, пока тело не высохнет, можно будет провести в состоянии относительного теплового комфорта.