Преступление высшей пробы

Интересно, за что внучка консьержа так взъелась на сына моего клиента? Неужели здесь обычная классовая ненависть? Да нет, не похожа Ольга на примитивную особу, которая с завистью считает деньги в чужом кармане.

Ольга явно обладала чувством собственного достоинства, и мне было непонятно, чем, собственно, объяснялся этот злобный выпад.

А что, если Ольга была влюблена в Сашу, пусть даже тайно, а тот не обращал на нее никакого внимания? Вот ведь он даже не сразу понял, о ком идет речь…

– А твоя бабушка ничего о ней не говорила?

Саша ненадолго задумался, припоминая, потом решительно покачал головой.

– Нет, вообще ни разу.

– Да, кстати, – я припомнила еще один эпизод из рассказа Ольги, – вы не так давно все же немного поссорились с бабушкой? Может, из-за игры?

– Да нет, мы не ссорились, – возразил Саша. – А почему вы спрашиваете?

– Ну свидетели утверждают, что сначала вы оба кричали, а потом ты вылетел из бабушкиной квартиры и помчался по лестнице. Было такое?

Саша нахмурился, припоминая.

– А, да. Точно, – сказал он наконец. – Было такое. Мы с бабушкой как раз уровень проходили, и тут мне отец позвонил. Я и забыл совсем, что мы собирались встретиться. Ну он меня ждет, а меня нет. А он аж закипать начал. Ну я и рванул, чтобы его не злить. Влетело мне тогда, чего уж там…

Я мысленно взяла это на заметку, чтобы позже спросить у самого Олега Солодовникова. Проверять факты – неотъемлемая часть моей профессии. И все же я продолжала сомневаться в искренности сына Солодовникова, да и как я могла проверить правдивость его показаний.

– Что ж, – я направилась к двери, – если все же припомнишь какие-нибудь подробности, сразу же мне позвони, хорошо?

– Хорошо, – вяло отозвался Саша, выйдя следом в прихожую, – только вспоминать-то особо нечего. Как гром среди ясного неба…

– Танюш, за кофе, конечно, спасибо. Но вот я тебя чем-то порадовать вряд ли смогу, – заявил Кирьянов, когда я, как и обещала, во второй половине дня появилась в его кабинете.

– Ну что ты, – возразила я с улыбкой, – я всегда рада тебя видеть, ты же знаешь.

Вместо ответа полковник развел руки в стороны и улыбнулся, любуйся, мол, сколько душе угодно. Однако по его озабоченному взгляду я поняла, что Кире совсем не до шуток.

– Дело какое-то совсем непонятное, – проговорил он со вздохом. – Ни одного внятного мотива, как, впрочем, и ни единой зацепки.