Преступление высшей пробы

Время лечит, хоть и не до конца.

– Знаете, – продолжала Ольга, словно погрузившись в собственные переживания и забыв, что я ей совершенно посторонний человек, – дедушка ведь действительно смог заменить мне папу. Он в то время был очень похож на моего папу… Ну то есть, конечно же, это мой папа был похож на него, так будет точнее. Просто одно лицо. Это сейчас в это трудно поверить. Дедушка сильно постарел, у него была очень тяжелая жизнь. Очень.

– А отец ребенка? – осторожно продолжала я, понимая, что рискую затронуть весьма болезненную тему.

Ольга опустила глаза, ее лицо приняло равнодушное выражение. Она принялась крутить тоненькое колечко на среднем пальце. На безымянных пальцах никаких колец не было.

– Он жив-здоров, с ним все в порядке. – Мне показалось, что Ольга едва заметно усмехнулась, хотя я могла и ошибаться.

Значит, как я и предположила в самом начале, Ольга не состоит, что называется, в законном браке с отцом своего ребенка.

– У меня к нему нет никаких претензий, к тому же он помогает нам с Матвейкой.

Я промолчала, почему-то почувствовав себя неловко.

Тут девушка, словно спохватившись, встревоженно посмотрела на меня.

– Ой, вы ведь по делу пришли, а я тут со своими разговорами. – Она виновато похлопала густыми темно-русыми ресницами. – Извините, пожалуйста, я у вас столько времени отняла.

– Вовсе нет, – возразила я, причем вполне искренне.

Никогда ведь не знаешь, из какой именно, казалось бы, пустопорожней болтовни случится извлечь крупицы бесценной информации.

– Я хотела порасспросить вас о вашей соседке, – перешла я непосредственно к сути дела. – Скажите, в тот день, я имею в виду день убийства, к Елене Григорьевне кто-нибудь приходил? Вы ведь живете практически дверь в дверь, может, слышали что-нибудь?

– Да в том-то и дело, что не знаю, – ответила Ольга, как мне показалось, слегка раздраженно. – Пока мы с Матвейкой были дома, никто не заходил, все было тихо.

Я насторожилась.

– Вы сказали – мажорик? – переспросила я. – О ком вы говорите?

Ольга слегка пожала плечами.

– О внуке ее расчудесном, Сашуле, о ком же еще?

Странно… Я довольно давно знала Сашу Солодовникова, но никогда не думала о нем как о мальчике-мажоре. В моем представлении он никоим образом не соответствовал подобной характеристике.