Сдержать свое слово

Спутница правильно расценила причину моей задумчивости.

– Сын открыл валютный счет в банке на мое имя и регулярно вносил деньги. Хотел, чтобы я никогда ни в чем не нуждалась. На счету сейчас что-то около двух тысяч долларов. Этого хватит?

– Вполне, – ответила я и назвала свои расценки.

– Мне совсем не жалко денег, но учтите, вы должны найти убийцу, настоящего убийцу, а не того, кто первым попадется под руку, – в голосе женщины зазвучали металлические нотки.

Ей стало заметно лучше. Видимо, с появлением надежды отомстить за сына появились и физические силы.

Подъехав к пятиэтажной «хрущобе», на которую указала моя пожилая спутница, я притормозила и достала из сумки записную книжку.

– Мне нужны некоторые данные для начала.

– Спрашивайте.

Я зафиксировала всю нужную информацию.

– Заеду к вам завтра. В какое время вас можно застать, Степанида Михайловна?

– Завтра я весь день буду дома.

– Договорились.

Коврина – такова была фамилия моей новой клиентки – тяжело ступила на землю и пошла к подъезду, не оборачиваясь.

* * *

– Ну что я могу сказать... – вяло протянул Николай. – Дело малоперспективное.

С оперуполномоченным Николаем Свитягиным мы сидели на лавочке в сквере рядом с его домом. Говорить сидя в моей машине он наотрез отказался, объяснив это тем, что в последнее время совсем не удается подышать свежим воздухом, вот я и предоставила ему такую счастливую возможность. Несмотря на периодически начинавшийся дождик, этот октябрьский день был теплым, а мы сидели под навесом.

Николай вышел из дома в трико и шлепанцах и в таком одеянии совсем не походил на того подтянутого опера, которого я видела в отделе.

– Я сам выезжал на место преступления. Вот, кстати, фотографии.

Он раскрыл книжку Уголовного кодекса, которую небрежно вертел в руках, и достал оттуда несколько снимков.

Вот молодой мужчина в неестественной позе, раскинув руки, лежит на полу кухни, рядом с плитой. Одет он не по-домашнему: строгие черные брюки, дорогой пиджак. На столе стоят фужер и опустошенная наполовину бутылка необычной формы.

– Отравление синильной кислотой или, вернее, ее солями, – прокомментировал увиденное мной Николай. – Вино коллекционное, очень дорогое. Яд обнаружен и в фужере, и в бутылке.

– Коврин жил один?

– Да. Женат он не был. По словам матери, у него была подружка.

– Преступник оставил какие-нибудь следы? – задала я вопрос, продолжая тщательно разглядывать фотографии.

– В том-то и дело, что все чисто.