Сдержать свое слово

Она махнула рукой влево и тут же переключилась на женщину, задавшую вопрос про мальчика.

– Конечно, в квартире! Сонька его сегодня одного оставляла. Такую мамашу давно пора лишить родительских прав!

– Это точно! – поддакнула горбоносая.

Я смотрела на подошедших друзей Пашки-алкоголика, а думала о том, что мне жалко эту Соню. Недобрые соседки вынесли ей приговор, которого она, может, и не заслуживает.

Народец, с которым мне предстояло общаться, был тот еще – один колоритнее другого: гражданка с опухшим синюшным лицом, засаленными волосами и обалделыми, в красных прожилках глазами, и с ней два гражданина, чьи лица цветом гармонировали с подружкиным.

Один из этих, с позволения сказать, мужчин, отсвечивал огромным, в пол-лица, «бланшем» и еле ворочал языком, объясняя что-то своей красноглазке. Второй имел более «благородную» наружность. Вероятно, когда-то он имел счастье принадлежать прослойке общества, называемой интеллигенцией, так что его с полным правом можно было именовать бичом.

Несмотря на то, что повсюду стоял устойчивый запах дыма и гари, от этой троицы веяло характерным отвратным душком. Морально подготовив себя к эстетическим лишениям, я подошла к пьянчужкам и задала первый вопрос:

– Где я могу найти Павла?

Окинув меня косящим нетрезвым взглядом, красноглазка пробормотала:

– Зачем он вам?

– Мне нужно с ним поговорить, – сдержанно ответила я, делая усилие, чтобы не скривить в брезгливой мине лицо.

– Мы не знаем, где он. – «Интеллигент» лучше других связывал слова. Видимо, сказывалась сила привычки.

– Да грохнули, наверное! – с чувством, которое зачастую переполняет всех алкоголиков, заявил отсвечивающий бланшем гражданин.

– Не болтай лишнего! – оборвал его «интеллигент».

Уяснив, что дружки интересующего меня Пашки что-то знают, я предложила продолжить нашу беседу в более спокойной обстановке, вдали от чрезвычайных ситуаций и посторонних ушей.

– Поговорить – это хорошо, – с трудом подыскивая слова, осклабилась пьянчужка, обнаружив при этом практически полное отсутствие жевательных составляющих рта. – Только сушняк что-то душит.

Намекать два раза не было необходимости. Женский алкоголизм неизлечим, как известно, так что не жалко. Совесть меня мучить не будет, а мужиков, вернее, то, что от них осталось, и подавно. Пообещав быстро вернуться, я скрылась за углом дома.