Сдержать свое слово

– Где находился тайник?

– В комнате на полу лежит ковровое покрытие. Под ним паркетный пол. Слева в дальнем углу несколько половиц поднимались – внутрь был встроен небольшой ящик. Там Леня хранил деньги, когда они у него были.

– Кто еще мог знать про тайник, кроме тебя?

Фречинская задумалась.

– Не знаю... Егору он не очень доверял, а больше никто дома у него не бывал. Поэтому я так и заволновалась, когда поняла, что у Лени дома какая-то женщина. Он ведь был очень замкнутым.

– Этот встроенный ящик Леня делал сам?

– Нет. Тайник смастерил муж бывшей хозяйки квартиры. Когда-то давно он работал в торговле и успешно наворовал денег у государства. Потом его так же успешно посадили, а его жена продала квартиру и переехала ближе к своим родителям. Эта женщина – подруга матери Лени, он хорошо знал ее и смог тогда недорого купить у нее жилье.

Я достала из кармана фотографию, благодарно оставленную мне Свитягиным.

– Посмотри, эта бутылка вина тебе знакома?

Увидев на снимке распростертое на полу тело своего бывшего любовника, Фречинская отвернулась.

– Ни этой, ни какой-либо другой, похожей, бутылки у Лени я не видела.

– Он предпочитал дорогие вина?

Внутренний нервный запас Фречинской был на исходе, я это чувствовала, поэтому про себя решила: этот вопрос будет последним.

Лариса почти выкрикнула, зло глядя в мою сторону:

– Он предпочитал французский коньяк.

Пообещав, что больше не буду ей докучать, я попросила ее об одном: спуститься со мной к машине и показать на карте города, которая всегда лежит в бардачке, тот самый дом на улице Рахова, к которому они с Леонидом подъезжали, чтобы забрать Егора.

Лариса согласилась только в надежде наконец от меня отвязаться. Отыскав на карте нужный дом, она ткнула в него пальцем, затем молча развернулась и пошла обратно.

Глава 3

Пока я добиралась до улицы Рахова, в моей голове созрело множество вопросов.

С одной стороны – портрет Ларисы Фречинской, который обрисовала мать Коврина, не соответствовал действительности. Скорее всего, старуха принимала желаемое за действительное. Если бы девушка на самом деле имела при Леониде статус, столь уверенно обозначенный Степанидой Михайловной, все было бы гораздо проще. Но тут не складывалось.