Рыбка в мутной воде

Оставшиеся на «столе» крошки и хвостики от зеленых огурцов свидетельствовали о недавнем наличии закуски.

Мужчина, который выкладывал картофель на стол, поднял голову, и я узнала в нем Леху, сына бабки Павы.

Тот молча плеснул в «рюмку» содержимое из бутылки и протянул мне:

– Давай к нашему шалашу.

– Спасибо, я не пью, – отвела его руку я.

– А к-кто тут пьет? – икая, задала вопрос девица, приподнимаясь с гамака. – З-здесь прос-то отдыхают.

Она подошла к Лехе, молча взяла из его рук посудину, так же молча перевернула ее себе в рот, одним глотком отправив содержимое к себе в желудок, и, повернувшись, не закусывая, снова забралась на свое место.

– Вот молодец, Натали! – похвалил ее мужчина с гитарой, перестав петь и отставляя в сторону инструмент. – Давай, Леха, – потер он руки, – горяченькое не помешает.

Сказав это, он, прихрамывая на правую ногу, подошел к столу. Взял одну картофелину и, не очищая ее, начал жевать. Я устало вздохнула и задала вопрос в надежде получить на него толковый ответ:

– Кто из вас знает Ведрина?

Все молча уставились на меня.

– А ты кто? Мент? – спросил музыкант.

– Нет. Я частный детектив, – попыталась объяснить им я. – Меня интересует, как давно и куда уехал Ведрин Степан?

– Рыбак, что ль? – спросила в свою очередь Натали. – Кто его знает? У бабы его спроси.

– Спросила. А вот теперь у вас спрашиваю, – ответила я.

– Баба его сказала, что домой уехал, в Украину, – ответил Леха.

– А вы его хорошо знаете? – опять спросила я.

– Его-то? Конечно, знаем. Он рыбак заядлый. Зиму-лето на речке отирается. Слышь, Моряк, – обратился он к парню, который продолжал лежать в гамаке, – он тебе свои снасти-то дал попользоваться?

– Не-а. Я его не видал, – ответил тот, отрицательно покачивая головой.

«В каком смысле „не видал“? – немного удивилась я. – А, наверное, он не видел, когда тот уехал…»

– А кто из вас видел, как он уезжал? – торопливо спросила я, поймав себя на мысли, что все обитатели заведения утверждают, будто Степан уехал, хотя сами этого не видели, что может указывать только на одно: отъезд Ведрина из деревни – сплошное вранье его жены Сони.

– Никто. Баба его так сказала, – подтвердил мою догадку Леха.

– А вам он о своем отъезде ничего не говорил? – принялась выяснять я.

– Нет. Мне не говорил, – ответил Леха вяло.

Я посмотрела на других посетителей «кафе».