Рыбка в мутной воде

Здесь, в тени большой березы, росшей в палисаднике перед домом, было гораздо прохладнее. Солнечные лучи не проходили сквозь крону дерева, и создавалась приятная тень.

Женщина оказалась очень словоохотливой. Узнав о причине моего приезда в село, она, не переставая при этом жевать хлеб, стала рассказывать:

– А, Степан… Ой, это такая хорошая семья. Уж такую редко сейчас встретишь. Всегда поговорят, спросят о здоровье… Хорошие люди. И живут здесь не очень давно, но со всеми ладят. Хорошие люди. И Степан, и Сонечка, и детки их.

– А куда уехал Степан? – задала я женщине главный из интересующих меня вопросов.

Женщина, не переставая жевать, продолжала рассказывать дальше:

– На родину поехал. Стариков навестить, а может, еще кого. Тосковал, наверное. Ведь там родился и вырос. Родина-то, она всегда зовет. Вот и я… Тоскую тоже. Я не здешняя, хотя уж почти сорок лет тут живу.

Далее она начала повествовать о том, где и когда родилась, с кем и почему приехала сюда, и так далее, и тому подобное.

– А когда он уехал? – не желая слушать лишнее, перебила ее я, прекрасно зная, что повествование о жизни может затянуться надолго.

– Кто? – не сразу поняла она мой вопрос.

– Сосед ваш, Степан, – пояснила я.

– А, сосед. Да уж месяца два-три как. Примерно так.

В это время к нам подошла еще одна пожилая женщина, приблизительно того же возраста, что и та, рядом с которой я сидела. Видимо, приметив нас, она решила поинтересоваться, что за новое лицо объявилось в их селе, а заодно и скоротать свободное время.

– Слышь, Шур! Вот девушка о нашем соседе расспрашивает, – тут же ввела ее в курс дела моя собеседница. – Хочет узнать все о нем, куда да зачем уехал. Может, ты чего о нем знаешь?

Подошедшая женщина не стала присаживаться рядом, а остановилась под тенью дерева и равнодушно переспросила:

– Сосед? Степан, что ли?

– Ну да, – подтвердила та, продолжая жевать свой хлеб, словно ее не кормили уже неделю.

– Да месяцев около трех уж, наверное, его здесь нет, – ответила та, немного подумав, а потом обратилась за подтверждением своих слов к соседке: – Да, Пава?

Женщина со странным именем или прозвищем Пава, моя первая собеседница, отодвинулась на край лавочки и предложила:

– Садись, Шур.

– Да нет. Некуда мне теперь торопиться. Пенсионерка, – ответила подошедшая, усаживаясь рядом с ней.

Эта женщина разительно отличалась от своей соседки тем, что была более спокойной и ухоженной.