Рога изобилия

– Дальше сами дойдем, – Григорьев стал открывать дверцу.

– Подожди, – остановила я его, – я обойду.

Выбравшись из машины, я вдохнула полной грудью, огляделась по сторонам и только после этого открыла дверь Андрею.

– Хорошее место в прятки играть, – сказала я ему, – сам никого не увидишь, зато ты как на ладони.

Григорьев понял, на что я намекаю, но развивать тему не стал.

– Проводи меня до дома, а потом на этом такси обратно поедешь за вещами, – сказал он.

– Нет, расплатись с водителем.

Андрей хотел еще что-то сказать, но по выражению моего лица понял, что спорить со мной бесполезно.

– У тебя всегда незаперто? – спросила я, открыв калитку. – Заходи – не хочу, называется. Замок хоть есть?

– Конечно. На ночь вешаем, – кивнул он и добавил: – Почти всегда.

– А с кем ты живешь? – поддерживая почти полностью повисшего на мне Григорьева, спросила я.

– Ну, не один же, – с улыбкой ответил он. – Разве может такой интересный мужчина в полном расцвете сил и лет жить один?

– Мне тяжело, – слегка присела я.

– Почему не спрашиваешь дальше?

– Спрашиваю.

– Со мной живет Любаша. – Андрей хитро прищурился. – А еще два помощника.

– Любаша в курсе того, что ты нанял телохранителя?

– Еще нет. Никто не знает.

– Любишь преподносить сюрпризы?

– Ага.

Собака у будки увидела своего хозяина и принялась радостно повизгивать и усиленно вилять хвостом.

– Грета, умница моя, соскучилась, – ласково сказал ей Григорьев.

Мы вошли в открытую дверь, прошли через коридор и очутились на кухне.

У плиты стояла полная женщина лет пятидесяти и колдовала над кастрюлями.

– Любовь Ивановна… – позвал ее Андрей.

Женщина оглянулась и, увидев повисшего на чужой девице улыбающегося Григорьева, всплеснула руками.

– Андрей, что же вы так? Ой, батюшки, – она подошла к нам. – Что нынче за праздник? По такой жаре?.. Вы же не пьете!

– А я не пил.

– Ранили? – охнула женщина.

Лучше бы он этого не говорил. Что тут началось… Любовь Ивановна кинулась сначала в одну сторону, потом в другую. Позвала Кирилла и Марата. Те пришли и стали с любопытством осматривать меня с ног до головы, хоть Любовь Ивановна и кричала, что надо спасать хозяина.